было от силы десять минут пешком; тем не менее, меня отвезли в карете. Что, по зрелом размышлении, совершенно логично: во-первых, сводится к минимуму вероятность побега, а во-вторых, подозреваемого ведь впоследствии могут и отпустить, а подмоченную репутацию так же легко не исправишь. Камеру мне действительно выделили весьма приличную. Казалось бы, комната комнатой: аккуратно застеленная кровать, шкаф, окно, стол со стулом, даже перо с чернильницей и пара листов бумаги. Правда, окно зарешёчено и выходит на тюремный двор, шкаф пуст и перекошен, чернила засохли, а в двери окошечко, чтобы стража могла в любой момент заглянуть внутрь, но кто же обращает внимание на подобные мелочи? Мне даже предложили написать записку домашним, чтобы они собрали для меня необходимые вещи. Я не преминула воспользоваться этой возможностью и вскоре получила два платья (из тех, что легче надевать самостоятельно, с пуговицами на боку), тёплую шаль, смену белья, гребень, пару книг и ещё несколько мелочей. Усевшись за стол (стул очень жёсткий, но это наименьшая из моих насущных проблем), я подпёрла рукой подбородок и основательно задумалась. Для начала, что мне грозит в случае, если дела пойдут плохо? Тут всё вполне очевидно: за убийство дворянина – смертная казнь. По умолчанию через повешение, но, если убийца – тоже аристократ, повешение, кажется, заменяют гильотиной. Правда, не знаю, отрубают ли голову женщинам: как-то не довелось поинтересоваться этим вопросом. Что ж, теперь, кажется, доведётся. Впрочем, разницы я не видела, хоть убейте (забавный оборот речи в нынешних обстоятельствах). Некоторые считали, что в повешении есть нечто унизительное, в то время как смерть на гильотине не зазорна даже для королей. Как по мне, итог один. И предпочтительно будет до него не доводить. Но вот каким же образом? Надежды на следователя было мало. Он, кажется, уже нашёл свою подозреваемую и слишком сильно напрягаться в поисках альтернатив не собирался. Так что думай, Одри Стэнфорт, думай сама: как тебя угораздило оказаться в этой дурно пахнущей субстанции, и кто мог тебе в этом помочь? Самая большая загадка – и одновременно наиболее весомый аргумент против меня, - это кольцо. Как оно оказалось у Людвига в кабинете? В собственную версию о том, что оно скатилось с пальца во время моего предыдущего визита, я, признаться, и сама не верила ни на грош. Горничная наверняка убирается там каждый день, а Людвига я посещала до отъезда за границу, больше того, до увольнения. Пропажу давно бы успели найти и