корабль, открытое море и совершенно чужая земля. - Вы как будто не слушаете меня, леди Одри? – попенял вен Тейз. – Напрасно. Вероятно, я последний приличный человек, с которым вы разговариваете. Уж точно в качестве свободной женщины. Я демонстративно приподняла скованные кандалами руки. - Это не вполне соответствует моему представлению о свободе. - Думаете, рабская руна понравится вам больше? Впрочем, вы, вероятно, много об этом знаете от своего телохранителя. К моему искреннему сожалению, вас его судьба не постигнет. Вы стоили мне столько денег, усилий и нервов, что мне, право, приятно было бы представить вас невольницей для утех, но, увы, боюсь, вы для этого староваты. Мои брови поползли вверх. - Вы что, рассчитываете меня таким образом расстроить? - Нет, скорее расстраиваюсь сам. Но, так или иначе, с роскошной жизнью вам придётся распрощаться. Будете мыть полы или кормить в хлеву свиней. Зря он так распинался. Сама перспектива рабства меня не пугала. Тут всё понятно. Вен Тейз считает, что я слишком стара для наложницы, но правда в том, что я слишком стара для столь кардинальных перемен в целом. Как бы там всё ни сложилось, какие бы хозяева мне ни попались. Я знаю, что это – ад, я хорошо помню всё, что видела в Сильверии. Альдриг сумел выжить и остаться человеком, я же, скорее всего, не сумею ни того, ни другого. Но я не стану даже пытаться. По моим губам пробежала и тут же исчезла мимолётная злая улыбка. Вам так хочется, чтобы я страдала, лорд вен Тейз. Но правда в том, что вы не учли одного маленького нюанса. Я – менталист, и, смею заметить, хороший менталист. И у меня есть один весомый туз в рукаве. Я умею отключать эмоции. Не так, как сделала после событий десятого июля. То был обычный психологический защитный механизм, своего рода здоровый эгоизм, помогающий продержаться. Но есть другой способ, магический, кардинальный. Не имеющий обратного хода. Полная потеря способности испытывать эмоции. Какие бы то ни было. Разум остаётся, но исключительно как эдакий сторонний наблюдатель, совершенно равнодушный ко всему происходящему. Ни горя, ни тоски, ни унижения, ни страха. Можно сказать, эмоциональная смерть. Правда, считается, что долго люди в таком состоянии не выживают. Не приспособлено человеческое тело для того, чтобы служить клеткой для мёртвого рассудка. Научных доказательств не существует: уж слишком редки случаи, когда менталисты проделывали с собой подобное. Что ж, у меня появится шанс внести в исследования свой вклад. Правда, сколь бы велик он ни