очень хорошие травки, и теперь кошмары бывают раз в два-три месяца. - То есть ты от них отгораживаешься, а они всё равно прорываются? - Что-то в этом роде. Я всё ещё ощущала себя на грани приступа, но разговор неплохо отвлекал. - И что тебе снится? - Прошлое, - коротко ответила я. - То, что случилось с тобой на самом деле? - Не со мной. То, что я видела на самом деле. - Расскажи. Рассказывать не хотелось. Продолжать держать в себе – тоже. Хоть разорвись. - Ты ведь не из любопытства спрашиваешь? - Я видел немало людей, которым снились кошмары. Иногда нужно облечь их в слова. - Ты что-нибудь слышал про десятое июля? Он нахмурился, покачал головой. - Ах да, ты же, наверное, из Заморья? - Мы называем эти земли по-другому, но, в общем, да. - Просто с этой стороны моря про десятое июля знают все. Это дата начала войны Дилии с Галией. Шестьсот семьдесят восьмой год. - Семнадцать лет назад? – сделал нехитрый подсчёт Альдриг. Я кивнула. - Вторжение галийцев началось на востоке, в провинции, которая называется Кантония. Там есть приграничный городок, Мэзон. Такой, знаешь, очаровательный, много деревянных домиков, заборы выкрашены в яркие цвета, флюгеры в форме разных птичек, фонарики на деревьях, лучшие пряники в королевстве и очень уютная чайная. Я жила в этом городе. Альдриг приподнял голову и слегка прищурился. Заметил, что я никогда прежде не заговаривала о своём прошлом. Он вообще всё замечает. - Там было несколько аристократических семей. Никаких графов или маркизов, ничего такого. Просто люди с семейными поместьями и родословной. Одни часто бывали в Мэзоне, другие предпочитали жить прямо там и купили для этой цели дома. Их дети ходили в школу вместе с детьми из семей попроще. И ничего, вполне нормально сосуществовали. А потом пришли галийцы. Я обхватила плечи руками. Мне очень давно не доводилось об этом рассказывать. Все и так знали. - Они напали неожиданно и с лёгкостью смели пограничные отряды. Их было много, очень много. У нас разные религии, и их церковники как следует промыли воинам мозги, что неверные – не люди, и их нельзя жалеть. – На глазах выступили слёзы, но я этого даже не осознала. – Они убивали всех – мужчин, женщин, детей, грудных младенцев, даже собак. Собаки, видимо, тоже исповедовали не ту веру. Но главное даже не тот факт, что они убивали, главное – как. Ни один палач не знает такой изощрённости. Одна из их любимых забав была поджигать дома – а дерево горит хорошо – и не выпускать людей наружу. Тех, кто пытался выскочить через окно, отстреливали