— И они непременно произойдут, -сказал Акимыч. — Но вообще это похоже на план.

— А сильным рукам можно будет получить бочонок пива? — спросил Гус.

Ева тоже уставилась за окно, где над крышами порхал туда-сюда, как рехнувшаяся бабочка, золотой марколев.

— Зелье действует всего полторы минуты, — сказала она, — и его вскроет любое заклятье обнаружения. А они точно будут кастовать что-то такое, когда увидят, что дверь открывается.

— Зачем дверь? Можно вылезти через окно в туалете, как раз близко к забору. Окно под крышей, не особо видно, что его открывают.

— Хорошо, сказала Ева. — Давайте собираться. Зелье я буду варить часа четыре, потом ему еще нужно будет настояться… стартуем в полночь.

— А с Хохеном что делать будем? — спросил я. — Как его через забор тащить?

— Хохен пусть сидит здесь, дом караулит. Пока у нас задача сбежать и набрать бабла, а с квестом разберемся потом.

Как выяснилась, практически все, что у меня есть, по-прежнему помещается в две сумки — к подарку от Катины я давно присовокупил купленный на аукционе рюкзак на шестнадцать слотов — и в 56 ячейках свободно разместились все мои пожитки. Уж не знаю, гордиться собой или жалеть себя по этому поводу. А вот Ева перла с собой дополнительно в руках нескрываемый сундук увесистого вида, багаж же Лукася состоял из кучи свертков в двух авоськах, и на спине у него болталась связка какого-то барахла, в том числе — я не шучу, — ночной горшок.

— Вы со всем этим через забор перелезете?

— Нормально все будет, — ответила Ева, вручая свой сундук Гусу.

— Ну, так-то да, так, наверное, перелезешь. Но Лукась гремит своими горшками так, что все фиолетовые в секунду слетятся — или у тебя зелье неслышимости тоже есть?

— Ничего я не гремлю! Все обмотано тряпочками!

В доказательство Лукась попрыгал — действительно, шума было меньше, чем ожидалось.

— Итак, — сказала Ева, вручая нам по маленькому флакончику, цвет которых не угадывался в темноте коридора. — Вылезаем по очереди. Пьем зелье уже прямо в окне, начинается отсчет в полторы минуты. Все помнят про ведро перевернутое у забора, которое я днем показывала? Наступаем на него, цепляемся за доски, подтягиваемся и прыгаем, после чего бежим вниз к морю. Нимис, ты первый — тебе еще лоханку вызывать. Потом Гус, потом Лукась, потом Акимыч, я последняя, раз уж я пока быстрее вас всех бегаю. Когда прибегу — все уже сидят в лодке и вовсю отчаливают, я до вас долевитирую. Никаких огней на лодке не зажигать! Не орать! Горшками не звенеть!

Сердце отчаянно билось, в ванной комнате пахло ржавчиной и пылью, я нащупал на растрескавшихся планках шпингалет и тихо поднял узкую горизонтальную раму, зацепив ее краем за крюк. Двор был темен, уличные фонари не добирались сюда своим лимонно-желтым теплым светом, тем не менее ночь была звездной и лунной. Будем надеяться, что зелье сработает как надо, а караульные не будут слишком вглядываться в море там, внизу.