— Наторговано на три тысячи сто четыре золотых.

— За пять дней?

— Четыре! Мы же в первый день не ловили! И я все время отвлекаюсь.

— Это только твои счета прикрыть — и то еле-еле.

— Я еще панцири продавал, — сказал Акимыч — Но я продукты на всех покупал, и еще осталось… осталось… две золотых, семнадцать серебряных и гроши еще!

— Эх, инвалидная команда…

— Я могу пойти в ночную рыбалку! Ночью еще лучше некоторые рыбы клюют.

— Нет, на ночь, надеюсь, у тебя будут другие планы. Акимыч, ты, кстати, говорил, что на гитаре играть умеешь?.

— Так то в жизни! А тут у меня навыка музыканта нет.

— Пальцами по струнам по-любому провести сможешь, надеюсь. Сейчас я кое-куда схожу. А вы двое можете слегка вздремнуть — возможно, ночью вам спать и не придется.

* * *

— В борделе, — спросил я? — Как так в борделе?

— А так! Я обошла полтора десятка мест, но сцену рассказчику с музыкальным сопровождением дали только в борделе и то бесплатно — только если чаевые. На выбор еще «Мокрая макака» — но там тебя и слушать никто не сможет: там уже все пьяные в стельку под столами лежат.

— В борделе же, наверное, сплошные игроки! Меня на смех поднимут!

— Во-первых, неписи там тоже бывают, они не святые. И девочки все почти неписи.

— Я не пойду — сказал я.

— Пойдешь, — сказала Ева. — Стыдно быть трусом.

— Я не трус! Я стесняюсь!

— Это одно и то же! Так, мелкий, держи гитару — купила самую дешевую, но нам без разницы.

— А я тоже иду в бордель? — спросил Акимыч.

— Скажи еще, что и ты стесняешься! Это — приличное заведение, очень скромное, Мантис — это вам не Шоан! Люди приходят знакомиться с девушками и немножко им потом платят.

Еву прервал визг и скрежетание — это Акимыч попытался извлечь из гитары аккорд.

— Говорил же! Это ж как с каллиграфией — навыка нет и все.

— А если использовать ее, например, как бубен? — не унималась Ева. — Там только с музыкой согласились.

Сиводушка взяла у Акимыча гитару, положила ее на колени и двумя руками начала наигрывать на ней, как на гуслях, какую-то симпатичную мелодию.

— Нет! — сказал я. — Только через мой труп! Ноги Сиви не будет ни в каком борделе!

В конце концов мы договорились так. Сиви мы наряжаем мужчиной и скрываем ее лицо маской под широкой шляпой. Ева и Акимыч идут с нами и обеспечивают нам моральную, а то и физическую поддержку. Лукась благонравно остается дома и будет молить Амалею помиловать наши порочные души. Гус идет не с нами и НЕ в «Мокрую макаку», нечего там проверять и смотреть не на что, а прямо на баркас — сторожить транспорт и быть ответственным сотрудником. А что случилось дальше с гномом и порочной королевой — я ему и так расскажу. В любом случае сказ о «Северных волках» я сегодня начну заново, а он все равно уже начало слышал.