Выкатил-таки староста десять золотых — долго жевал печально губами, мекал, вздыхал, выдал целой горой какой-то мелочи. Я оставил три — остальные сам себе почтой послал. Процент дерут, конечно, адский, но все безопаснее. Ева, вон, даже путешествуя на комфортном и охраняемом «Антуане», деньги банковскими векселями повезла — они только при смерти из тебя могут выпасть, и то маловероятно, а в кошелек на шее кто только свои лапы и не тянет, не мир, а ворье сплошное.

Алтарь, конечно, ставил Амалее — в маленьких деревнях ей первой кланяются: здоровье всего дороже, а остальное приложится. Ладно, неделя отката — нормально, до Ноблиса мы раньше и не доберемся, религии всего пятнадцать. Ничего такой алтарик получился — в зелени у кладбища под щепным навесом, даже статуя не такая противная, хотя, конечно, носик у пресветлой девы слишком длинный и в сторону съехал. Ничего, раз пожадничали селяне нормальную скульптуру из города привезти — пусть молятся этому чучелу, а я не скульптор.

Проповедь им прочитал о нищете скаредных: прямо по книге шпарил, иногда отвлекаясь на разъяснение своими словами. Жаль, что пару недель теперь навык не будет расти на тех же самых слушателях -я бы им с утра до вечера пояснял, что случается с земными богатствами в скупых руках. Нет, ну в самом деле — пятьдесят серебра за алтарь⁈ Совсем бессовестные потому что тут люди живут!

А деньги на медицинском счете между тем тают, а ничего хорошего я тут не ловлю — потому что некогда ловить, деревень по Данеру как грибов понатыкано, только успеваешь грести то к одному берегу, то к другому, а если течение или ветер против тебя, то вдвоем на веслах сидеть надо, у меня мозоли уже кровавые на руках. Конечно, если с квестом получится — можно будет выдохнуть. Но, положа руку на сердце, мне все наши планы кажутся какой-то бессмысленной авантюрой. Еще и не факт, что старая лисица — у фиолетовых и именно в Ноблисе. А даже если и там — то не верю я, что меня в их цитадель так прямо и пустят. А если и пустят, как я там буду разведывательную деятельность вести и лису красть? Сомнительно это все и смутно. Ладно, отчаиваться будем потом, а пока у нас новое селение прямо по курсу.

* * *

В ратушу меня привела стража. Раз тут ратуша, пусть и деревянная, махонькая, значит, Зенген — уже не село, а почти городок. И староста — бургомистр, пусть и одет в холщовые порты и крестьянскую серую куртку с запахом. Я сперва не понял, почему меня арестовывают, а это, оказывается, и не арестовывают вовсе, а вежливо сопровождают. И на скамью усадили, и вина кислого налили в глиняную кружку. Ну что, кислое, так кислое, а все равно все выпить успел, пока историю бургомистра слушал.