— Торфяная с серой! — Кошмар понюхал миску и с аппетитом причмокнул. — Отнесите пока на ледник, а вы, двое, за мной!

Мы спешили за жабьими лапками по извивающемуся ходу, уворачиваясь по дороге от огромных червей и черных корней, свисающих со стен и потолка.

— Госпожа Всеболотная Тетушка прибывает к полуночи, и Зыбунная Морочина должна обеспечить идеальную, идеальную встречу! Вы из каковских будете?

— В каком смысле?

— Альвы, шишиги, тролли, кикиморы, али из ундиньего рода?

— Из ундиньего, — подумав, сказал я.

— Значит, на кухню вас без толку, вами огонь только пугать. Вот вам черепушка, отполируйте-ка в парадном зале всю болотную руду. И чтобы сверкало! Но не тратьте натирки много понапрасну, это лучший жир утопленников, такого еще поискать!

«Помогите Зыбунной Морочине устроить торжественную встречу Всеболотной Тетушки»

Вообще радоваться бы надо: столько квестов подряд. Наверное, здесь игроков мало бывает, они по реке на кораблях эти малонаселенные земли пересекают, вот и накапливаются квесты, зреют, как фрукты, чтобы упасть потом скопом на голову первому, сюда забредшему. Но я как-то не очень радовался — беспокоился за Гуса, который, надо сказать, выглядел довольно бледным, как будто сейчас сознание потеряет.

— Ты не бойся, — сказал я. — Сейчас все сделаем, а в награду они нас отпустят, думаю. Только ты у них мешок золота не попроси случайно.

— Пресвятая Амалея!Только дай отсюда выбраться — ни капли в рот больше!

Парадный зал был освещен куда как ярко — по углам там стояли мертвецы с пылающими головами, свет от которых освещал даже самые темные мшистые уголки. Туда-сюда по залу бегали слуги: тритоны и водомерки, таскали охапки тины и стебли кувшинок — на постели тетушкиной свиты, как пояснил нам Кошмар.

Болотная руда выступала из стен дырчатыми бобами и паутинными потеками, мы, взяв куски сухого мха, принялись надраивать ее натиркой из большого желтого черепа.

— Ни пива, ни вина, ни наливок… — бормотал Гус, орудуя мхом.

— Не надо давать обеты, которые не собираешься выполнять, — сказал я наставительно.

— Я не понимаю, господин. Ты, прости, хиляк и неженка, а не боишься этой бесовщины — почему?

— Ну, они паники не вешают, а с собственными страхами справиться можно. Хотя, конечно, местечко то еще.

— Это ж какие уроды только на свете бывают! Ты посмотри на эту, сзади человек — человеком, но что у нее со ртом?

— Из пиявок, видимо, барышня.

— Ни анисовки, ни водки, ни коньяка…

Через час за нами явился Кошмар и, придирчиво осмотрев начавшую поблескивать руду, отправил нас в подвал — ловить мокриц на сладкое. Мокрицы были размером с батон, бегали они шустро, только мы набили ими плетеную корзину, как нас отправили развешивать шторы из ряски и паутины; рядом хор лягушат репетировал приветственную песню, и старшина хора, гнилушка с рыбьим хвостом только успевала раздавать нерадивым подзатыльники за то, что квакают не в лад.