— У женщины одной, те… Любовь Ивановны. Она недалеко тут живет.
— Тут у нас все недалеко, кроме школы, — рассмеялся председатель. К нему вновь вернулось хорошее настроение. — Ивановна? Полная такая, коса на голове короной?
— Да, она самая, — кивнула я. — Только мы с ней до пятницы договорились.
— Знаю, знаю, — благодушно улыбнулся председатель, наливая себе и мне еще по чашечке чая. — Хлебосольная тетка Ивановна. Она ж одноклассница моя, я с ней на выпускном даже танцевал. Хорошая женщина. Мужа она очень своего любила. На войне он погиб, на мине подорвался. Детей у них так и не народилось. К ней потом все холостые мужики в деревне сватались, да она всем отказала. Хорошо Вам у нее?
— Хорошо, — довольно улыбнулась я, умолчав о плутоватом «риэлторе». Я на него и не обижалась особо, — Будто у любимой родственницы гощу.
— Слушайте! — хлопнул ладонью по столу Аркадий Павлович. — А я к ней вечерком зайду, поговорю! У нее ж комната свободная имеется, а она одна.
— И что?
— И то! Жилье мы Вам должны предоставить, вот и предоставим. Вы у Любы жить будете, ну а мы с ней уж как-нибудь договоримся. Это моя забота. Вы детишек наших только на путь истинный наставьте.
— Ладно, — кивнула я, значительно повеселев. Надо же, а я и совсем забыла о таком приятном бонусе жизни в СССР, как служебное бесплатное (или почти бесплатное) жилье. А что? И в Москве, и в Ленинграде мне, как учительнице, выделялась комната. Лучшей хозяйки, чем тетя Люба, мне и впрямь не найти. Если она согласится меня приютить, будет здорово.
Еще почти целый час мы с Аркадием Павловичем обсуждали нюансы моей предстоящей работы, а потом я, тихонько напевая под нос какую-то песенку, направилась домой. Однако, выходя из здания сельсовета, я увидела знакомый потрепанный велосипед и его не менее потрепанного владельца.
— Ба? — воскликнула я. — Неужто «Петька-два ведра»?
Глава 4
Напоминание о присвоенной когда-то кличке ушлому дедку, сдавшему мне за рубль в сутки комнату в чужом деревенском доме, сильно не понравилось. Он сердито нахмурил кустистые брови, потом высморкался двумя пальцами, вытер руки о штаны и недовольно поинтересовался:
— Какие такие «Два ведра»? Ты чего несешь-то? Малахольная, что ль?
— Прозвище у Вас такое, дядя Петя — «Два ведра!» — весело сказала я, глядя на смущенного старичка без всякого зазрения совести. К старшим я обычно относилась с уважением и не позволяла себе фамильярности, но тут, кажется, тот случай, когда мудрость не пришла вместе с возрастом. По всей видимости, в случае с Петькой-два ведра возраст пришел один.