На том и порешили. Засыпая поздно вечером в своей съемной комнате и слушая сверчков за окном, я блаженно улыбалась. Сегодняшние утренние страхи оказались не более, чем напрасными опасениями. Я снова была не одна. У меня были друзья.
Глава 8
Прошла неделя с тех пор, как в деревне Клюевка, которая располагалась в получасе езды от Москвы, открылась сельская школа-семилетка. На меня свалилось огромное количество хлопот. С утра и до самого вечера моя голова была занята директорскими делами. Если бы не удачное стечение обстоятельств — в деревню переехала моя дражайшая приятельница Екатерина Михайловна, которая любезно согласилась вновь принять на себя обязанности завуча, даже не знаю, как бы я справлялась.
Поэтому, засыпая в субботу вечером, я твердо решила: в воскресенье буду спать столько, сколько влезет, хоть до самого вечера. Тетя Люба, дав мне парочку ценных указаний по работе в саду, вновь укатила, на этот раз — в Москву, в гости к бывшей однокласснице на целую неделю.
Плотно закрыв окна кружевными занавесками, я безмятежно досматривала третий сон. Может быть, скоро встану, согрею себе чаю, позавтракаю пирожками, которые перед отъездом напекла радушная хозяйка, и снова лягу спать. А может, и не буду вставать вовсе… Просто буду дрыхнуть до обеда. Никакого шума машин за окном, тихо, свежо, хорошо… Нет, все-таки есть в сельской жизни свои огромные плюсы.
Однако уже в девять утра меня разбудил бесцеремонный стук в дверь. Стучали громко и настойчиво.
«Почтальон, наверное» — догадалась я. — «Может, письмо принес от Макса из Ленинграда? Неделю назад я ему отправляла. И Лиде надо бы весточку черкануть. А может, и сама к ней наведаюсь в следующее воскресенье. Надо повидать подружку».
Зевнув, я встала с кровати, одернула ночную рубашку, нашарила тапки и потопала к двери. Уже по сложившейся сельской привычке я открыла дверь, не спрашивая: «Кто там?», и почти сразу же об этом пожалела.
— Долго открываешь! — недовольно сказал пришедший и, обдав меня запахом немытого тела и оттиснув в сторону, протопал в сени. — Разуться аль так проходить?
— Разувайтесь… — пробормотала я, спросонья ничего не поняв. Однако приглядевшись внимательнее, я узнала вошедшего, и от хорошего настроения не осталось и следа. Это был не почтальон.
— Ба! — воскликнула я. — Неужто Шильдик?
— Гвоздик, — хмуро поправил меня мужчина. — Никита. Имя ты, надеюсь, не забыла. И я уже давно не Гвоздик. Я Кислицын. Я не стал обратно менять фамилию после развода.
Передо мной стоял не кто иной, как мой бывший муж. Точнее, не мой, а настоящей Дарьи Ивановны Кислицыной. К бывшей продавщице Галочке он не имел ровным счетом никакого отношения.