Чудом отбиваюсь! Успеваю срубить, защититься ледяным щитом или, в крайнем случае, выпустить из влажной земли ледяной кол. Девушка приближается и бросается на меня.

В этот момент мир сужается до острия ее клинка. До хлещущих ударов плетьми буквально со всех сторон. Они рассекают пространство с шипящим свистом. Одни пытаются ранить меня острым ледяным наконечником, другие — окутать.

Я взмахиваю рукой, для этого действа готовил много маны, а потому передо мной вырастает прочная ледяная стена. «Сороковая» едва не натыкается на нее.

Ее меч с треском вонзается в преграду и пробивает насквозь. В тот же миг некоторые ее водные щупальца обвивают меня. Сжимают, пытаются раздавить.

Я чувствую, как лед трещит и разваливается под напором. Отвечаю своим ударом, скидывая некоторые плети. Из-под земли вырываются острые колья, рвущиеся к ее стройным ногам.

«Сороковая» отпрыгивает, но я уже размахиваюсь рукой, направляя потоки маны так, как мне надо. Преграда, вместо того, чтобы развалиться, трансформируется и тает. Из нее вырываются гораздо менее подвижные и более грубые ледяные хлысты.

Ее тонкие водные плети встречаются с моими — более мощными ледяными лианами — в яростном танце хлестких ударов.

Она не сдается. Наоборот. Взмахивает мечом — и волна ледяных осколков летит в меня. Я не успеваю уклониться. Острые кристаллы впиваются в плечо, пронзая кожу холодом.

Боль обжигает, но ничего серьезного. Я лишь стискиваю зубы. Мои ледяные щупы сжимаются, превращаясь в массивные молоты. Понимаю, что силы уже на исходе, а потому приходится выбирать грубые удары, а не тонкие, ведь если бой продлится, то «Сороковая», скорее всего, выиграет. Чего допускать я не собираюсь.

Молоты обрушиваются на нее всей тяжестью. Она пытается парировать мечом и водными хлыстами, но явно не выдерживает столь мощный напор. Все равно, что слиток на наковальне под шквалом ударов кузнечным молотом.

Уверенно иду вперед. Давлю магией, выжимаю из себя последние силы и ману. Каждый шаг — жуткое напряжение. Каждый вздох — борьба за так нужные сейчас кислород и свободную ману.

Мы сходимся в ближнем бою. Никаких больше молотов и плетей — одно лишь разрушается о другое. Клинок «Сороковой» — против моего.

Удар! Ещё удар. Вода у нас под ногами бурлит. Даже не сразу замечаю, что мы заходим на мелководье одного из озер. А вода между тем превращается то в лед, то в хлесткие потоки.

В магии «Сороковая» быстра, я — скорее, груб и силен. Но в бою на мечах она мне вовсе не ровня, а потому вынужденно отступает. Я все чаще раскалываю на куски ее уже порядком развалившуюся ледяную броню.