— Нет, хватит, — Жаров тут же теряет весь свой запал, хмурится куда-то вниз и усиленно думает о чем-то своем. Как я и думал, ему вполне хватает озвученного, чтобы понять ситуацию — как-никак аристократ, который в будущем должен будет перенять бразды правления в своей семье.

— Второй раз предлагать подобную сделку не буду. Ты либо не мешаешь мне, и твой род продолжает зарабатывать, либо…

— Я согласен, — Емельян быстро находится с ответом, даже перебив меня на эмоциях.

— Знал, что ты не откажешься, — издевательски улыбаюсь я. — Ну всё, можешь идти, но помни: одно лишнее слово, и сотрудничеству конец.

— Да-да, я понял, — ворчит Емельян, еще раз окидывает меня оценивающим взглядом и уходит.

Уже по камерам я вижу, что, выйдя из поместья, он топает по плитке, тяжело дышит и, кажется, сыплет себе под ноги закрученные трехэтажные матерные конструкции. Хорошо его понимаю, все еще думал, что сможет меня прижать и поиметь с этого выгоду, но не учел, что я уже почти прибрал к рукам весь бизнес — «Сибтранс».

⁂

На следующий день у нас — руководства «Сибтранс» — назначена встреча с одним из глав новосибирского рода по фамилии Подзняков. Да, в это сложно поверить, но мы с Суркиным (он тоже внес вклад) заметно развили свою транспортную компанию. Уже добились некоторых успехов, задвинув Салтычиху с ее «СалтДеливери» на второй план, уже не говорю про разные мелкие компании, которые теперь часть большой нашей или вовсе не существуют.

И ведь все это удалось совершить за несколько недель, а не за годы. Вот что значит — правильно применить деньги, которые изначально и не были моими, так что их использовать было не жалко.

Никита, что управляет белым «Стрижом», подвозит меня к одной из самых высоких башен бизнес-центров Новосибирска. Я выхожу из машины вместе с Амандой и двумя телохранителями: один из них Федотов, а второй, самый «скрытный» боец гвардии, с виду он откровенный слабак, но по силе едва ли уступает Артему.

Никита тем временем выруливает на платную парковку, где и будет дожидаться. Не успеваю я сделать и шага в сторону башни, как мимо проезжает старенькая потрепанная «Жемчужина» Матвея Викторовича. Машина вдруг останавливается, и из нее выходит Суркин с помощницей и одним телохранителем.

— Здравствуй, Матвей, — спокойно обращаюсь к нему, — ты бы хоть «Жемчужину» свою в порядок привел. Сам же понимаешь: несолидно на таком транспорте перед серьезными людьми показываться. Мы с тобой, как-никак, лицо «Сибтранс».

— Доброго вечера, Алексей Федорович, — отмахивается он, провожая взглядом машину, — уже скоро новую куплю, вместо этого хлама.