Уже у порога Иванов снова попросил меня не проявлять инициативу — все «инициативы» заранее обсуждать с ним или, хотя бы, с Надей. Я снова заверил куратора, что мои «личные» инициативы исчерпаны. Пообещал, что в дальнейшем буду действовать только в рамках проекта «Будущее» — в тех «моментах», которые касались будущего.

Олег Павлович ушёл.

Дед тут же распаковал конверт с новой пластинкой и оживил радиолу.

В квартире зазвучал с детства знакомый мне женский голос: «Постарею, побелею, как земля зимой…»

* * *

Мы ещё не прослушали все песни с новой пластинки, когда в прихожей заголосил телефон. Трубку снял дед Женя. Но уже через пару секунд я услышал его голос.

— Санёк, подойди к телефону! Твой рыжий дружок звонит!

«…Стоят девчонки, стоят в сторонке, — доносился из радиолы голос Марии Пахоменко, — платочки в руках теребят…»

Я взял трубку и привычно сообщил:

— Слушаю.

— Привет, Медведь! — крикнул мне в ухо Данин голос. — Выбирайся из берлоги!

Мельников позвал меня и Надю в кино, на вечерний сеанс. В кинотеатр «Ударник».

— Почему не в «Энергетик»? — спросил я.

— Там сегодня ерунду показывают, — сообщил Даня. — Для девчонок. А в «Энергетике» будет фильм «Офицеры». Федька уже билеты купил. Всем. Тебе и Наде — тоже. Так что возражения не принимаются, Медведь. Давай, собирайся. Жене скажи, что Шурка с нами тоже пойдёт. Так что ей не скучно будет. Ждём вас в без пятнадцати семь. Около афиш кинотеатра.

«…Стоят девчонки, стоят в сторонке…» — звучала в большой комнате песня.

В динамике телефона шумел ветер, словно Мельников звонил из открытой кабинки.

— Ладно, — сказал я. — Ждите. С вас попкорн.

— Что с нас? — переспросил Даня. — Громче говори! Плохо слышно!

— Деревня ты, Мельников, говорю! Сельпо. Ждите.

* * *

Сообщение о походе в кинотеатр Надя восприняла спокойно. Кивнула. Даже не уточнила, на просмотр какого фильма пойдём, будто этот момент её совершенно не заинтересовал. Я пояснил ей, что понятия не имею, когда мы выберемся на вечернюю прогулку в следующий раз. Потому что во вторник дед Женя уедет — мы останемся на хозяйстве, с Ромкой. Надя будто бы посчитала это пояснение лишним: проговорила вслух, что «поняла». По-военному оперативно переоделась. Я ещё разглядывал своё отражение в зеркале и заправлял в штаны рубашку, когда она уже замерла около выхода из комнаты с сумочкой в руках. Я отметил, что это едва ли не первый случай, когда перед выходом «в свет» жена меня дожидалась, а не наоборот.

На улице ещё ярко светило солнце и звучало весёлое птичье чириканье. Но уже на выходе из подъезда мне в лицо дохнул свежий ветер — он будто бы намекнул, что вечером жары не будет. Чинно, под руку, мы с Надей прошли через двор. Привлекли к себе любопытные взгляды сидевших на лавках женщин и игравших за столом в домино мужчин — не заинтересовали лишь возившихся в песочнице детишек. Кивачку я оставил в сарае. Кинотеатр «Ударник» находился в «чужом» районе. Оставить рядом с ним на вечер мотоцикл было бы не самым мудрым поступком. Поэтому мы с Надей поехали в троллейбусе. Вечером в воскресенье общественный транспорт уже не переполнен, хотя и пропитан скопившимися в салоне за день ароматами.