Только сейчас я сообразил, что почти ничего не знаю о своей жене. Кроме того, сколько ей лет, где она работает, и какое звание у её отца. До этого момента меня Надина биография не интересовала: я был погружён в собственные воспоминания и планы. Пока только что во время танца не засмотрелся в Надины глаза и не изучил на ощупь Надину талию и спину.

«…Эти глаза напротив…» — едва ли не простонал со сцены Володин. Я не спускал глаз с Надиных глаз. Позади Надиной головы будто бы в калейдоскопе сменяли друг друга картинки: сцена, танцующие пары, толпившиеся у забора люди. «Нужно познакомиться с женой поближе», — подумал я. Усмехнулся. Потому что со словом «поближе» у меня ассоциировалась вовсе не Надина биография.

— Саша, прекрати, — произнесла Надежда.

Она нахмурилась, когда моя ладонь спустилась ниже её талии. Надя на время утратила контроль над окружавшим нас пространством. Пристально взглянула мне в глаза и покачала головой. «…Только не подведи, — спел Федя, — только не подведи…» Завитки волос на Надином лбу чуть покачнулись, подобно стрелке компаса, лежавшего над приборной панелью автомобиля.

Мне почудилось: я ощутил, как у Нади участилось сердцебиение. Надежда будто бы прочла мои мысли: отстранилась от меня на «пионерское» расстояние. На такое же, какое выдерживали обе танцевавшие рядом с нами пары. Я заметил растерянность в Надином взгляде — словно у студентки-первокурсницы, позабывшей правильный ответ на экзамене.

Эта растерянность длилась не больше секунды. «…Только не отведи глааааааз», — попросил Володин. Надя его не послушала. Её внимание снова будто бы рассеялось. Я понял, что передо мной снова сотрудница Девятого отделения КГБ СССР — молодая женщина вновь юркнула за эту ширму. Музыка на танцплощадке стихла — её сменили голоса и аплодисменты.

Мы с Надей остановились. Я выпустил раскрасневшуюся после танца жену — поаплодировал стоявшим на сцене музыкантам. Федя Володин прижал ладонь к груди и поклонился. Даня Мельников показал мне поднятый вверх большой палец (он часто подобным образом оценивал девиц, которых я кадрил на танцплощадке — говорил потом, что ему «сверху виднее»).

У меня за спиной прозвучал смутно знакомый женский голос:

— Саша! Медведев!

Я обернулся и увидел невысокую черноволосую девицу. Та вскинула руки, точно обнимала меня ещё издали. Растянула в улыбке накрашенные яркой красной помадой губы. Поспешила ко мне мимо замерших на танцплощадке в ожидании следующей песни пар. Фигуристая, в сиреневом платье. Она отстучала каблуками простенький ритм по деревянному настилу.