— Заткнись! — твёрдо процедил он, подобрав со стола револьвер, взведя курок и направив ствол прямо мне в центр лба. — Ещё одно слово, и твои мозги разлетятся по стене! — и услышав треск молнии, повернул глаза направо, где в нескольких сантиметрах от его головы был фиолетовый электрический клинок, бьющий во все стороны молниями. — Ну давай, посмотрим, сдохну ли я быстрее, чем успею нажать на курок, — с вызовом произнёс он, еле сдерживая гнев.

— Всё хорошо, — сказал я Мияко.

Она перевела взгляд с него на меня, потом снова на него и снова на меня. И только после моего кивка её клинок из молний распался на тысячи быстро исчезающих маленьких молний.

— Говоря «кто-то», ты ведь, сука, знаешь, кто именно это, как и я, верно⁈ — обратился ко мне Мацуда.

— Да. Этот приказ, а после и угрозу, оставил один из домов.

— Верно, ебать его в сраку! Это сделал грёбаный дом! Те, кто идут по важности после императора; те, кто должны защищать свой народ и встать грудью, если понадобиться! А что по итогу? Вы, гниды, крышуете кланы! Кланы, которые постоянно творят беспорядки; кланы, члены которых безнаказанно насилуют девушек; кланы, которые воруют, разбойничают, угрожают и, сука, даже отбирают жизни! А вы, ёбанные аристократы, крышуете их! — пистолет в его руке ходил ходуном от гнева, что он еле сдерживал. — Ну а что, удобно устроились: вроде и грабите, но ручки всегда чистенькие. Вы ведь так всегда поступаете, да? — обратился он к Мияко. — Похуй, как на самом деле, главное, чтобы на публике лицо и рученьки были чистенькие. И чтобы проблем в каком-нибудь случае не произошло, даже не боитесь идти на убийства, прямо как кланы. Как бандиты. Кем вы, впрочем-то, и являетесь. Просто сборище гандонов, живущих ради наживы и почёсывания своего тщеславия! Мерзость!..

— Мияко, ты достаточно услышала, — спокойно сказал я. — Теперь выйди.

— Никто, блять, никуда не!..

— Дайте ей выйти, — перебил я его. — С вами пришёл говорить я, и я остаюсь тут.

Он несколько мгновений не решался, но по итогу кивнул. Мияко ещё раз посмотрела на меня, и я в ответ кивнул. После этого она медленно встала со стула и вышла в коридор, а ещё через несколько мгновений послышался звук закрывшейся двери.

— Почему ты сказал ей выйти? — спросил он, и не думая убирать от моего лица ствол револьвера.

— Потому что она услышала всё, что должна была услышать. Остальное она уже слышать не должна.

— Говорить загадками и творить всякую херню, видимо, в крови у аристократов. Да, новообращённый?

— Это делают не только аристократы, — и сделав небольшую паузу, пояснил: — Это природа людей. Не было бы аристократов, были бы другие власть имущие, которые бы делали тоже самое.