— Он мне сам это заявил, когда мы с ним общались перед его вступлением в род.
— И ты ему так легко на слово поверишь? — удивился отец.
— Разумеется нет. Но в тот момент его слова казались крайне убедительными. Да и если так подумать, то он действует не так, как следовало бы действовать меть он на место главы рода: он не налаживает отношения с кем-то из нас, не переманивает на свою сторону, никак не взаимодействует с нашими главными слугами, не интересуется ресурсами рода — он вовсе не взаимодействует с родом, а так ты не построишь необходимый мост для становления главой рода. Единственное, чем он пользуется, как член нашего рода, — это своей фамилией. Он будто бы вовсе обособлен от нас.
— Хм… странно, — задумался его дедушка. — Я думал, это его основная цель. Амбиции из него всё же так и хлещет, вот я и не задумывался над тем, что он действует совершенно не так, как следовало бы в теории будущему главе рода.
— Возможно, это лишь временно, — сказал Амида.
— Конечно, есть и такой шанс, но пока что при всех его активных действиях он не сделал в этом направлении совсем ничего. Это странно. Вероятно, что-то он всё же сделал, но мы это просто не заметили.
На несколько секунд в гостиной повисла тишина, прерываемая лишь телевизором.
— Ладно, — прервал глава тишину, что-то решив, — в любом случае, если он захочет что-то предпринять в этом направлении, мы сразу сможем поставить его на место. Но если он действительно не метит на место главы рода, то… интересно, зачем ему всё это?..
Глава 18 Начало фестиваля игр — Седьмое августа
— Ты ведь умеешь играть в азартные игры? — было первым, что я услышал утром седьмого августа.
— Что?
* * *
Спустя пять с лишним часов.
— Ну вот мы и прилетели, наконец, а то у меня уже тело ломит, — фривольно потягиваясь, проговорил Кавано Кодзи, спускаясь с самолёта по пассажирскому трапу.
— Полёт занял всего два с лишнем часа, — заметил я, спускаясь следом.
«Тем более полёт был в личном самолёте со всеми включающими удобствами, которые только можно представить», — добавил я про себя.
— Никакое не «всего», — фыркнул Кавано. — Это «целых» два часа с лишнем, — и, спустившись на землю, повернув голову ко мне, пошёл вперёд, начал объяснять: — Ты ведь тоже аристократ, к тому же не из какого-то захолустного рода, так что должен понимать меня: час нашего времени — день простолюдина. И это по самым снисходительным меркам. Поэтому трата для нас двух с лишнем часов жизни аналогична трате двух с лишнем дней.
«От него, как и всегда, веет самоуверенностью и непомерной гордыней. Но при этом, мне кажется, в конкретно данном случае его мнение разделит большинство аристократов».