— Вашего бога больше нет, он за свои преступления приговорен к ссылке в Бездну, — внезапно услышал каждый житель планеты пронизывающий до самого нутра женский голос, от одного звучания которого заныли не только зубы, но и все кости.

Люди потрясенно останавливались, до них мгновенно дошло, что произошло нечто страшное, да не просто страшное, а меняющее всю привычную жизнь. И всем стало жутко до мокрых штанов.

— Вы под его влиянием перестали быть людьми, став чудовищами, — безразлично продолжил пугающий голос. — Поэтому у вас есть три часа, чтобы освободить всех до единого рабов, выплатить им компенсации, добиться прощения и навсегда забыть о таком понятии, как рабство. Тот, кто этого не сделает, сгниет заживо! Мало того, тот, кто намеренно издевался над беззащитными рабами и получал от этого удовольствие, тоже сгниет заживо! Наказавший хоть раз раба без вины сгниет заживо! Не пытайтесь спастись, подонки, вам это не удастся. И не надейтесь, что ваша смерть будет безболезненной, вы полностью ответите за свои поступки.

Ошалевшие энеймцы растерянно хлопали глазами, до них просто не доходило, как можно жить без рабов. Это же так удобно! И за ничтожных рабов их, уважаемых господ, кто-то неизвестный собирается наказывать⁈ Это же несправедливо! Это неправильно! Каждый принялся лихорадочно вспоминать свои поступки, и многие покрылись холодным потом. Одни припомнили, как насиловали маленьких девочек, вырывая их из рук матерей. Другие — как забивали насмерть, сажали на кол и придумывали самые дикие казни за малейшую провинность. Это что же, теперь их за это убьют⁈ Они сгниют заживо⁈ Да как же так⁈ Так не должно быть!

Что-то изменилось в мире, принимающем новые законы, впечатывающиеся в него, как суть и основа. Самые жестокие работорговцы внезапно заорали не своими голосами, попадали, кто где стоял, и принялись извиваться. На их лицах, руках и телах начали появляться гнойные язвы, очень быстро расширяющиеся. Попытки помочь хоть кому-то из пострадавших ни к чему не привели — те вопили от боли, корчились, гнили и умирали. Медленно и страшно. Населению Энейма стало ясно, что голос не солгал, и люди взвыли от отчаяния. Они кричали в безмолвное небо, что так было принято, так их учили и воспитывали, так они жили поколениями и ни в чем не виноваты. Но на их оправдания никто не обращал внимания, на весах мироздания имели значение только совершенные деяния, а только затем их мотивы.

Зато какое счастье испытывали рабы, глядя на мучения хозяев! Кто-то могучий вступился за них, беззащитных и ни в чем не виноватых. Мало того, к лишенным ранее силы магам она возвращалась. И они начинали мстить — ничего не забыли и ничего не простили. Порой мстили очень жестоко и десятикратно. Что ж, они были в своем праве. Рабовладельцам предстояло на собственных шкурах познать все, что они несли другим.