Моей ме за то, что научила отличать настоящий нефрит от поддельного 1. Оань Зыонг В Маленьком Сайгоне округа Ориндж о проклятии сестер Зыонг знали все. Поговаривали, якобы их прокляли еще во Вьетнаме, когда Лан Хоанг, бывшая свекровь Оань Зыонг, отправилась на север к ведьме-затворнице, что жила в деревеньке Шапа у подножия горного хребта Хоангльеншон. Путь туда лежал по суровой местности, и только по-настоящему злобные души, готовые наслать проклятье на целые поколения своих врагов, могли пройти его невредимыми. Как и любая уязвленная вьетнамка, Лан Хоанг хотела такого отмщения, чтобы и ее похотливая невестка, и все ее потомки навсегда стали изгоями. Но что это будет за проклятье — она не знала. Когда к ночи Лан добралась до тихой деревушки, она совсем выбилась из сил. За несколько дней пути на нее обрушились все четыре времени года, и странница оказалась не так хорошо готова к капризам стихии, как рассчитывала. В один день порывы ветра мешали ей идти, на другой — помогали. Повезло, что нанятый ею проводник взял в дорогу достаточно овечьих шкур — ей было во что закутаться на последнем отрезке пути. Она упросила его немедленно отвести ее к ведьме. Нельзя тратить ни минуты, Оань того и гляди забеременеет. Проводник простился с Лан напротив белоснежного каменного домика у подножия горы и пожелал ей удачи, хотя сам не знал, искренне ли. Много отчаявшихся женщин со всей страны привел сюда этот старик — матери, дочери, сестры, — но сам ни разу не переступил порог ведьминого дома. Лучше не нарушать ход вещей. Только женщинам хватает духа испытывать судьбу. Как у всех построек во французском стиле, которые стояли вдоль грунтовой дороги, фасад дома украшали колонны, словно атланты, держащие на своих плечах всю тяжесть мира. Дикий плющ обвивал их снизу доверху, точно руки, крепко вцепившиеся в каждую заблудшую душу, что отважится переступить порог. Снаружи дом так и приглашал войти, но свет будто совсем не проникал внутрь, как ни старался. Лан задрожала; ей стало не по себе впервые за все время пути. Долгие месяцы она мечтала оказаться здесь, а теперь, у самого крыльца, испугалась. Во что она превратится, если осуществит задуманное? Что останется от ее души? Пока она раздумывала, правильно ли поступает, ветхая деревянная дверь со скрипом отворилась, из-за нее пахнуло скверной, и Лан потянуло в дом. Из полумрака появилось лицо хозяйки; колдунья толкнула дверь, распахнув ее настежь, и жестом поманила гостью. Лан представляла себе ведьму иначе — не такой миниатюрной;