На руках молодая мать держала свою маленькую копию. Удивительно! Она глядела в крохотное личико и понимала, какие возможности и какие тяготы ждут девочку в жизни. Десять пальчиков на руках, десять на ногах, хохолок черных волос. А какие глаза! Искренние, неугомонные — девочка с такими глазами пойдет за любовью куда придется, пусть даже и босиком. Однако муж Оань разочарования не скрывал. Он застыл как вкопанный и не сразу решился взять дочь на руки. Оань стала его утешать. Пообещала, что обязательно подарит ему сына, не успокоится, пока не родит ему наследника. Повитуха подслушивала их разговор, стоя к ним спиной; она знала, что у Оань никогда не будет сына. Но тогда ей не хватило духу сказать об этом новоиспеченной матери. Повитуха видела такое не раз. Сначала выкидыш, потом выясняется, что мать носила мальчика, следом она рожает дочь — без ведьмы тут не обошлось. Никакой шаман, монах или странствующий священник с Филиппин не в силах снять порчу, насланную на Оань и ее род. Ей остается только готовиться к тому горю, которое несут с собой дочери, потому что после смерти она рискует не вернуться домой. Для вьетнамки дочери не проклятье. Проклятьем они становятся из-за того, как с ними обращаются.

Пророчества

Пророчества 2. Маи Нгуен Тридцать лет назад Маи Нгуен узнала о том, что в ослепительно-белом особняке, отделанном мрамором, за шоссе Кухайо на гавайском острове Кауаи живет одна необычная миниатюрная вьетнамка. Узнала от подруги, а ее подруга, миссис Дао, — от Виви Фам, главной сплетницы Маленького Сайгона, на одной из ее легендарных караоке-вечеринок. Виви услышала об этой вьетнамке, конечно, от Энни Лау, а та — от тетки лучшей подруги ее матери. Остров Кауаи хранил секрет, известный только матриархам вьетнамских семей. Небылицы о хозяйке белого особняка облетели материк быстрее, чем анонсы грандиозных распродаж или слухи о том, чьим детям удалось поступить в вуз своей мечты в первую волну. В небольшой, но пестрой азиатской диаспоре Западного побережья от Сиэтла до самого округа Ориндж котировалась только одна валюта — сплетни, если не считать золотых слитков, нефрита в окантовке из золота в четырнадцать карат и других ювелирных украшений, которые можно быстро зашить в подклад одежды, начнись вдруг война. Все называли загадочную женщину с Гавайев тетушкой Хюа. Более полувека местные перешептывались о ней у нее же за спиной — мало ли что она может сказать им в лицо? Неужто она умеет предвидеть смерть? И несчастья? И банкротство тоже? С тех пор как в семидесятых тетушка Хюа поселилась на Кауаи, она то и дело огорошивала всех подряд непрошеными замечаниями, повергая людей в страшную панику. Как-то раз в Чайна-тауне она зашла в бистро «У Бьена» и сказала хозяину, Бьену, что скоро ему сделают операцию на сердце. И ведь сделали! Правда, он до сих пор думает, что шумы в сердце появились у него как раз после ее предсказания. Спорить с ней он не стал. Лучше не связываться с ясновидящими. Правда, бизнесмены, что мерили шагами офисы в самых высоких небоскребах Гонконга и хотели побеседовать с ней прежде, чем примут окончательное решение по какому-нибудь вопросу, стареющие брокеры недвижимости, что каждый год прилетали к ней из Южной Африки, и молодая интернет-знаменитость, путешественница, готовая отправиться по святым местам, знали тетушку Хюа под другим именем. Линь Хюа, легендарная вьетнамская прорицательница. От нетерпения Маи Нгуен теребила браслет из темного нефрита на левом запястье, прохладные бусины успокаивали. Мать научила ее отличать настоящий нефрит от поддельного по температуре: настоящий, соприкасаясь с кожей, остается холодным. В белоснежной, под стать фасаду, приемной Маи Нгуен было не по себе, как в психбольнице. Она отвлеклась на молоденькую администраторшу,