кому позвонить. Дочерям не могла, и бывшему мужу не могла — на него никогда нельзя было положиться. Все отвернулись от нее или просто были слишком заняты. Чтобы отвлечься, она ходила в храм каждый день и прибирала алтарь матери. Ее компаньонкой стала рутина. Удивительная штука — горе. Маи просыпалась ровно в пять утра и час молилась. Потом ехала в храм, парковалась под высокими эвкалиптами и еще немного плакала. Все-таки лить слезы в пустом доме и на пустой парковке не одно и то же. У нее было множество вопросов, ответить на которые могла только мать, и она мечтала поговорить с духом, который больше не принадлежал этому миру. Она чувствовала себя маленькой — всего лишь забытая душа на бледно-голубой точке. Две недели после похорон и со дня, когда зачитали завещание, она была совсем одна. Но однажды младшая сестра, Хюен Лам, открыла дверцу ее машины, молча села на пассажирское сиденье и взяла ее за руку, пока она плакала. На другой день Хюен Лам сделала это снова. И на следующий день тоже. Вскоре на заднее сиденье села Минь Фам. Они сидели в машине и давали Маи поплакать. А потом откуда ни возьмись пришла Ким Лыонг и села на свободное заднее сиденье. Впервые никто не ссорился, не хвастался и не преувеличивал. Не ругались ни из-за денег, ни из-за домов, ни из-за того, чья дочь успешнее, и тем более — кто виноват в семейном раздоре. Маи Нгуен выплакала целое море слез за сорок девять дней, пока ее мать переходила в новое тело, и ей больше не было одиноко. 13. Элейн Лам Элейн Лам немного с похмелья зашла в тускло освещенную кофейню. Прошла мимо вьетнамок в бикини и на высоченных каблуках, они разносили подносы с подносами, а на них кофе и бабл-ти. В перерывах девочки сплетничали, облокотившись на стойку, жаловались на своих парней и на ужасы онлайн-дейтинга. Элейн невозмутимо прошла мимо столиков, за которыми мальчишки бросали на девочек сальные взгляды, как взрослые, а мужчины заигрывали с официантками, как мальчишки; за дальний столик набились туристы и спорили: если не смотреть официанткам в глаза — это будет слишком оскорбительно? Все так же невозмутимо она прошла мимо полуголых девушек-бариста, как будто они карикатуры из романа Буковски или любого другого романа, написанного белым мужчиной, который решил выяснить, что делает женщин женщинами. Над барной стойкой вьетнамской кофейни, которой управляла Элейн, призывно мигала розовая вывеска «Девочки!». Но все это уже не производило на нее никакого впечатления, потому что для нее это был очередной понедельник