А надежда, как и Жива — это ресурс. Ресурс, который поможет ей пережить следующие два дня, а её отцу — операцию.
Иногда ложь — самый эффективный терапевтический инструмент.
Мы ехали по Тверской. За окном проплывали огни дорогих магазинов и ресторанов. В полумраке автомобиля Аглая казалась почти нереальной, сошедшей со старинного портрета.
И в этот момент идиллию разорвал хаос.
Чёрный джип без номеров вылетел из бокового переулка, как хищник из засады, и резко нас подрезал. Раздался оглушительный визг покрышек. Наш таксист вдавил тормоз в пол, машину занесло, и она с глухим ударом врезалась в бордюр.
Я инстинктивно упёрся ногами и руками, меня вжало в сиденье.
Аглая же, хрупкая и неготовая к такому, полетела вперёд. Она была не пристегнута. Я выбросил руку, поймав её в последний момент и с силой притянув к себе, чтобы она не ударилась о переднее сидение.
На долю секунды наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.
Я почувствовал её испуганное, прерывистое дыхание на своей щеке. Её духи — что-то лёгкое, цветочное, французское — ударили в голову, смешиваясь с запахом адреналина.
Архилич во мне бесстрастно зафиксировал данные: учащённый пульс, расширенные зрачки, выброс кортизола. Человеческое тело, в котором я был заперт, отметило, что она очень красива вблизи.
— Какого чёрта! — заорал таксист, опуская стекло. — Ты что, ослеп, придурок!
Из джипа вышли двое.
Не бандиты из подворотни. Движения слишком выверенные, профессиональные. Дорогие, но неброские костюмы, под которыми угадывались лёгкие бронежилеты.
Спокойные, холодные лица людей, для которых подобные инциденты — рутина. Охрана? Но чья? Не люди Морозова — те действуют исподтишка. Не «Волки» — эти бы уже стреляли. Не «Псы» — эти бы орали и махали пушками.
Один из них подошёл к моему окну. Он не дёрнул ручку. Он требовательно постучал костяшками пальцев по стеклу.
— Доктор Пирогов, — сказал он, когда я опустил стекло. — Выходите из машины. Немедленно.
Глава 15
Ранее ночью.
Отель «Националь» встретил графа Бестужева приглушённым светом ночных ламп и тревожной тишиной дорогих коридоров.
Швейцар, дремавший в кресле, подскочил при виде влиятельного гостя, но граф прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Дорожное пальто, наспех накинутое поверх домашней одежды, развевалось за ним как тёмное знамя поражения.
— Где? — рыкнул Бестужев, врываясь в номер триста один.
Виктор, начальник его личной охраны, человек с лицом, высеченным из гранита, едва заметно усмехнулся. За двадцать лет службы он видел многое, но эта ситуация явно входила в его личный топ абсурдных происшествий.