— Я всё ещё здесь, ваше сиятельство.
Граф медленно повернул голову в мою сторону. На его лице промелькнуло облегчение.
— А, и правда… здесь… — он моргнул раз, другой.
И тут его лицо исказилось.
Облегчение сменилось сначала недоумением, а затем — чистым, животным ужасом. Его глаза расширились, он вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
— Доктор?.. Что… что с вами? Вы… вы расплываетесь! — его голос дрогнул, срываясь на панический шёпот. — Я вас… я вас плохо вижу!
Паника. Ужас. Идеальный катализатор для нового приступа аритмии. Но симптомы…
— Сбоку… — прохрипел он, поворачивая голову из стороны в сторону. — Сбоку вообще ничего не вижу! Как будто… как будто шоры надели! Чёрная стена!
Внешне я оставался абсолютно спокоен. Но внутри мой мозг переключился в режим форсированной диагностики.
Мир замедлился. Односторонняя потеря поля зрения. Размытость центрального.
Это не сердце. Это не аритмия. Это мозг.
Внезапный, острый приступ.
Эмболия? Тромб, оторвавшийся из трепещущих предсердий, улетел не в лёгкие, а прямиком в мозг? Инсульт? Вариантов было много.
— Доктор! Что со мной⁈ — забился в панике Ливенталь.
Глава 6
Его паника была идеальным катализатором для новой вспышки аритмии, но симптомы, которые он описывал, вели совершенно в другую сторону.
Не сердце.
Мозг. Тревожный звоночек в моей голове превратился в оглушительный набат.
Интересно. Становится всё интереснее.
— Спокойно, ваше сиятельство, — мой голос прозвучал ровно и властно, разрезая его панические всхлипы. — Не двигайтесь. Дышите глубоко. Давайте проверим.
В то время как он терял контроль над своим телом, я брал этот контроль на себя. Я сел напротив него и поднял указательный палец.
— Ваше сиятельство, закройте левый глаз ладонью и смотрите правым мне прямо на переносицу. Я буду двигать пальцем, а вы скажете, когда его увидите, не отводя взгляда.
Я завёл свою руку далеко в сторону, за пределы его видимости, и начал медленно вести пальцем от периферии к центру.
Сначала сверху.
— Вижу, — сказал он, когда палец был под правильным углом. Снизу — норма. Со стороны носа — норма. А вот сбоку…
Я завёл руку далеко со стороны его правого виска и начал медленно приближать палец к центру. Сорок пять градусов… тридцать… двадцать… Тишина.
Граф напряжённо всматривался вперёд, его зрачки были расширены.
— Вижу! — отчаянно выкрикнул он, когда мой палец был уже почти прямо перед его глазом.
Я повторил тест для другого глаза, попросив его закрыть правый. Результат был идентичным. Чёткое, симметричное выпадение височных, боковых полей зрения с обеих сторон.