Его идеальный мундир был помят и запачкан кровью.

— Пойдёмте в процедурную, князь. Ваше плечо нужно обработать, — сказал я тоном, не терпящим возражений.

— Пустяки, док, царапина, — попытался отмахнуться он, но тут же поморщился от боли, когда неосторожно двинул рукой.

Я молча взял его под здоровый локоть и повёл в ближайший свободный кабинет.

Аглая с любопытством последовала за нами. Похоже ей нравилось наблюдать за этим представлением.

Через десять минут пуля была извлечена, рана промыта и аккуратно зашита. Работа была грубой — пуля прошла навылет, разворотив ткани, но ничего жизненно важного не задела.

— Ну и денёк, — выдохнул Долгоруков, когда я закончил перевязку. Он смотрел на меня с новым, почтительным выражением. — Сначала дуэль, потом воскрешение из мёртвых, а теперь ещё и знакомство с вашим… костлявым ассистентом. Признаться, мой обычный день в Генеральном штабе выглядит куда скучнее.

— Я мог бы прямо сейчас извлечь и тот старый осколок, что вас мучает, — предложил я как бы невзначай.

Его благодарность за обработку свежей раны была слабой, почти незаметной. Но избавление от многолетней, хронической боли… о, это была бы совсем другая история. Солидная, качественная порция Живы, которая мне сейчас так необходима.

Долгоруков на секунду задумался, но потом покачал головой.

— Нет, док. Не сегодня. У меня нет на это моральных сил. Единственное о чем я мечтаю —это прийти домой и напиться. Да и плечо должно сначала зажить после этого, — он кивнул на свежую повязку. — Но я ваш должник. Как только всё уляжется, я обязательно приду к вам на эту… ювелирную операцию.

Он поднялся, разминая здоровое плечо.

— Жаль, — подумал я. — Очень жаль.

Придётся искать другой источник.

Аглая и барон тепло попрощались и девушка направилась к палате отца — дежурить у его постели до начала операции.

Мы вышли на пустынную улицу к его внедорожнику. Ночная прохлада приятно остужала разгорячённое лицо.

— Давайте помогу с вашим… «реквизитом», — сказал Долгоруков с кривой усмешкой.

Мы вместе открыли багажник.

Костомар лежал там, свернувшись в немыслимую позу, изображая абсолютную неодушевлённость. Мы аккуратно выгрузили его на тротуар, а затем я забрал тяжёлый рюкзак с книгами.

Всю эту операцию Костомар оставался совершенно неподвижен.

— Надо же, — Долгоруков обошёл скелета кругом, с неподдельным интересом разглядывая его. — А оживает он от вашей магии?

— Всё верно, — пожал плечами я. — Но постоянно поддерживать его в движении очень затратно. А сейчас я истощён.

Он подошёл ко мне и крепко, по-мужски, пожал руку.