Заманчиво всё это.

Нужно больше информации, больше времени.

— Я ничего не могу обещать, — сказал я тихо, прикладывая холодную головку стетоскопа к его груди. — Ситуация слишком сложная. У тебя есть люди снаружи? Кто-то, с кем можно связаться?

— Думай быстрее, док, — проигнорировал он мой вопрос. — У меня такое чувство, что Паша скоро вернётся. И вернётся он с новыми идеями. И они мне точно не понравятся.

Закончив бессмысленный осмотр, я собрал инструменты.

— Лечение закончено, — громко сказал я, убирая последний инструмент в саквояж и открывая дверь. — Можешь возвращаться, Митька. С пациентом всё в порядке.

Открыв дверь квартиры, я замер на пороге. Из кухни доносились не просто голоса. Оттуда доносился смех. Заливистый, искренний женский смех, прерываемый странным, скрипучим, но определённо одобрительным звуком.

Я тихо, как шпион в собственной квартире, прошёл по коридору и заглянул на кухню. Картина, открывшаяся мне, была настолько сюрреалистичной, что на секунду я усомнился в собственном рассудке.

За моим скромным кухонным столом, сервированным по всем правилам аристократического этикета, насколько это было возможно с разномастной посудой из моего шкафа, сидели двое.

Аристократка Аглая и… Костомар.

Он сидел на стуле, который жалобно под ним скрипел. За неимением другой одежды он нарядился в мои вещи: старые джинсы, которые на его костлявых ногах болтались как на палках. И свитер, который трещал по швам на его широкой грудной клетке.

Зрелище было одновременно и нелепым, и внушительным. Он держал в костяных фалангах пальцев вилку с наколотым на неё кусочком запечённой моркови.

— … и тогда я говорю ему: «Милейший, если вы не в состоянии отличить паштет из гусиной печени от ливерной колбасы, то вам определённо не место в высшем обществе!» — закончила Аглая какую-то свою историю и залилась весёлым смехом.

— Я ем грунт! — с восторженной, почти ликующей интонацией произнёс Костомар, элегантно поднёс вилку к своему черепу, просунул её под него, имитируя процесс поглощения пищи.

За долю секунды в моей голове рухнули все законы физики и логики.

Беглая графиня и мой древний дворецкий — двухметровый оживший скелет, ведут светскую беседу на моей съёмной кухне.

В прошлой жизни я командовал легионами нежити и разрушал целые королевства, но, клянусь всеми забытыми богами, ничего более странного и абсурдного я не видел.

Этот мир определённо был сломан. И ломал его я. И это доставляло мне по-некромантски огромное удовольствие

Я громко кашлянул, объявляя о своём присутствии. Оба синхронно повернули головы в мою сторону.