Витамины… и что-то для иммунитета. Стоп. Вот оно.

Не антибиотики, не обезболивающие. Нечто, что должно было «укрепить» его после операции. Нечто, что не входит в стандартные протоколы. Дьявол, как всегда, был в деталях.

Потоки Живы вокруг его головы были не просто хаотичными. Они горели неестественно ярким, лихорадочным огнём. Это не было похоже на обычное психическое расстройство, где энергия тускнеет и путается.

Здесь энергия словно атаковала сама себя, как армия, взбунтовавшаяся против своего же генерала. Аутоиммунная реакция… но не тела, а самой жизненной силы.

Витамины… и что-то для иммунитета… Чистая МРТ… обонятельные галлюцинации… постоянное дежавю… взрывной параноидальный психоз. Все эти, казалось бы, несвязанные факты вдруг сложились в единую, пугающе логичную картину.

Это не структурное поражение мозга. А функциональное. Воспаление. Но не инфекционное — иначе были бы лихорадка и изменения в анализах крови. Это… аутоиммунное!

Его собственная, «укреплённая» непонятным препаратом иммунная система взбесилась и атакует его собственный мозг. Лимбическую систему. Височные доли… Это же классика! Лимбический энцефалит!

А МРТ была чистой, потому что на ранних стадиях это коварное воспаление не видно на стандартных снимках! Нужны специальные режимы контрастирования или ПЭТ-сканирование.

Теперь, когда я понял диагноз, то стало очевидным и точное заклинание, способное усмирить этого «демона». Можно было использовать это знание как оружие.

— Ваше Сиятельство, — заговорил я твёрдо и уверенно, мой голос разрезал напряжённую тишину. — Послушайте меня внимательно. Вы не сумасшедший. И это не заговор. Вас отравила не медсестра.

Он замер, его безумный взгляд сфокусировался на мне. Он не ожидал такого поворота.

— Вас отравляет ваша собственная иммунная система, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза и не отводя взгляда. — Она вырабатывает антитела, которые по ошибке атакуют ваш мозг. Именно они вызывают и запахи, которых нет, и это постоянное дежавю, и тот животный страх, который вы сейчас испытываете.

— Ложь… — прошептал он, но в голосе уже не было прежней яростной уверенности. Мои слова слишком хорошо описывали то, что он чувствовал.

— Это болезнь, Ваше Сиятельство. У неё есть имя. Она называется лимбический энцефалит. И я знаю, как её лечить. Но для этого вы должны отпустить эту девушку и довериться мне.

Мои слова, сказанные с абсолютной, ледяной уверенностью профессионала, попали в цель. Я не уговаривал его. А давал рациональное объяснение его иррациональному ужасу.

Я превращал хаос в порядок.