— Это моя мечта, сэр, то есть Макс!

— Вот и начни ее претворять, если я задержусь больше чем на неделю. Окружи наши поселения фортами с пушками. Чтобы если нацисты вздумают суда сунуться, их ждал горячий прием.

— Будет сделано, — лихо вскинув руку к виску, Лайтфут ушел, радостно улыбаясь. Дольше всего беседа продлилась с Тиландером: вместо пяти минут мы говорили полтора часа. Ему я рассказал все: про образовавшиеся Унии, про конкуренцию между Униями и их претензиях на наш мир.

— Ты думаешь, что сможешь убедить их не колонизировать наш мир? — Тиландер покачал головой с сомнением.

— Нет, Герман, но есть права личной собственности, которое Униат соблюдает: первооткрывателю дочерней планеты, сумевшему создать зачатки цивилизации, полагается 10 процентов планеты. Более того, существующие технологии, позволяют Униату создать силовое поле, чтобы эти 10 процентов и остальной мир, никогда не соприкасались.

— Резервация? — Тиландера передернуло.

— Типа того, пусть будет резервация, если это даст нашей цивилизации развиваться своим ходом. Я планирую отстоять эти 10 процентов за счет всей Европы, Средиземного моря и части Малой Азии. У нас получится своя планета, в которой мы сможем жить, не контактируя с пришельцами из будущего.

— Им можно верить? — в голосе американца сквозило недоверие.

— Не знаю, но другого выбора нет. Если я не предстану перед Галактическим Советом с предъявлением своих прав, планету просто получит какая-нибудь Уния, а мы станем муравьями у них под ногами. Поэтому, возможен любой исход, я могу даже не вернуться, ты сам прекрасно понимаешь. Если не вернусь, просто поддерживай в людях надежду и стань опорой для Михи, как все эти годы был для меня лучшим другом и братом.

— Макс, можешь на меня рассчитывать! Ты дал мне целую жизнь, полную впечатлений, я отдам жизнь, за твою семью.

— И еще, Герман, Уильяму я дал поручение насчет пушек, оснасти корабли пушками. Рано или поздно, Русы пересекутся с нацистами, что обосновались в Греции. Надо предусмотреть даже вариант, что в силу форс-мажора, Унии не придут сюда, а я не смогу вернуться. Вы останетесь один на один с фашистами, будь готов и не забывай о них.

Остаток вечера и ночь, провел со своей семьей, находя для каждого из них доброе слово. Возможно, это была моя последняя ночь в этом мире. И я не хотел ее давать кому-нибудь из жен, посвятив ее всем вместе.

Утром, к крепости подошло практически все население Макселя. Звездолет стоял внутри прозрачного силового поля, при моем приближении поле исчезло и открылся входной люк, опуская трап.