– Как я рад тебя видеть! – воскликнул он и отстранился, уступая место Ивану.

– Привет, Мила, – подмигнул ей Стеклов и обнял, но не так крепко, как Федор.

Наобнимавшись, мужчины вернулись на диван.

– Ардо, ты чего такая бледная? Ты в отпуске была или призраков ловила? – съехидничал Громов.

– И вы прекрасно выглядите, Евгений Валерьевич, – не менее ехидно отозвалась Мила. Отпуск у нее действительно вышел незабываемым. Пришлось поработать: утихомирить злого призрака и выпустить насильно удерживаемые им души на свободу.

Мужчина мягко рассмеялся.

– Садись где тебе нравится, – он обвел рукой кресла и диван.

Мила шагнула к дивану, намереваясь устроиться между Мареевым и Стекловым. И тут сбоку раздалось сухое:

– Доброе утро.

Ардо вскинула голову. В противоположной стороне от камина, у окна, скрестив руки на груди стоял Давид. При виде него сердце Милы сбилось с ритма, а поперек горла встал ком. Она сглотнула, вспоминая сегодняшнее утро и пригрезившийся в ее кровати Давид.

Всю дорогу, пока ехала к Громову, Ардо размышляла об этом странном видении. В итоге списала все на свое сонное состояние. Мало ли что привидится спросонья? Но противный внутренний голос не давал ей полностью принять это объяснение, напоминая о запахе одеколона, который и вынудил ее проснуться.

– Привет, – кивнула Мила Давиду и юркнула между бывшим мужем и другом.

– Давид, ты, может, подойдешь? Или так и будешь маячить у окна? – поинтересовался Громов. Сам он занял кресло рядом с камином, откуда открывался вид на всю комнату, и гости были как на ладони.

Давид молча подошел ко второму креслу, сел, откинулся на спинку и сложил ногу на ногу. Мила отметила, что он выглядит хмурым и недовольным. В принципе, как и всегда.

– И зачем вы нас собрали? – начала разговор Мила. Ей не терпелось приступить к работе, а еще очень хотелось заглушить мысли о Давиде. Глаза так и возвращались к нему.

Но прежде чем Евгений Валерьевич заговорил, в гостиную вошел Вениамин, катя перед собой тележку. Вместе с ним вбежали два пса. Один уселся напротив камина и уставился на огонь, а второй лег у ног Громова. Тот опустил руку и потрепал пса между ушей.

Дворецкий подкатил тележку к журнальному столику и принялся сгружать на него тарелки с бутербродами, сэндвичами, пышными маковыми булочками, кусочками яблочного пирога и шоколадным печеньем. Следом выставил чайники с кофе и с черным чаем. Венчали это пиршество пиалы с вареньем и кусковым сахаром. После Вениамин поставил перед каждым гостем кружку и положил на салфетку чайную ложку. Последним он взял с тележки высокий бокал и подал его Евгению Валерьевичу.