Не представляю, как работали Ткачи в период, когда общество ещё не было информационным. Не имея возможности телефонным звонком или мэйлом толкнуть в нужном месте камешек, чтобы он понёсся с горы, увлекая за собой другие и превращая их в обвал. Ограниченные скоростью передачи информации самым быстрым голубем или системой сигнальных костров. И даже не мечтающие о том, чтобы устроить несколько несвязанных между собой событий в разных местах мира, да ещё чтобы они произошли одновременно.
И всё же, при этом, они умудрялись каким-то образом менять рисунок поля по своему усмотрению. Да, человеческими жертвоприношениями, то есть, образно говоря, брали камень побольше и кидали его в воду. Рассчитывая, что волны, которые он породит, разорвут плетение, и нити лягут как-то иначе. Я, конечно, упрощаю, скорее, человеческая жертва — это камень, брошенный в воду с определённым усилием и под правильным углом, а волны, которые потом пойдут, не разорвут, а спутают нити кипу, заставив даже рисунок измениться вполне определённым образом. Но суть, я думаю, ясна.
У меня же, в сравнении с предками, инструментарий был куда как продвинутей. Начиная от уже упоминаемых звонков и сообщений на электронную почту и заканчивая горшками с цветами в некоем безымянном испанском офисе, которые невесть с чего появятся на окнах через три дня. Резать, в принципе, никого не требовалось. Хотя, иной раз, очень хотелось.
Цветы, да. Выбросившие белые соцветия кактусы, эхинопсисы, если кого интересует. Просто подарок, который доставят владелице небольшого рекрутингового агентства. Даритель неизвестен. Не представляя, что с ними делать — двадцать один горшок, на минуточку, дама отвезёт их в офис и там расставит на подоконниках. А вечером вспомнит одного молодого человека, с которым у неё в своё время не сложилось. Он, конечно, был далеко уже не молод, как, впрочем, и она, да и не стал бы он такое устраивать — подобная таинственность совсем не в его стиле. Но она найдёт в записной книжке его номер и, чувствуя себя девятнадцатилетней дурой, позвонит ему. Душевный порыв, такие дела.
А за два дня до этого, уже завтра, сорокапятилетний нихонец, капитан малого рыбного траулера, попытается уйти в нейтральные воды, преследуемый русским сторожевым судном. И ему это не удасться. Пограничника он заметит слишком поздно — его же не должно было быть в этом квадрате. Когда капитан заметит русский корабль, расстояние между ними будет всего ничего — жалкие десять километров. Раскочегаривая неторопливый дизель, нихонец будет проклинать тот день, когда он согласился принять участие в авантюре, которая привела его и ещё несколько десятков свободных рыбаков к береговой линии поморцев. Надёжный человек утверждал, что в водах будет тихо, как на зимнем кладбище! Последняя мысль заставит капитана сложить губы в горькой ухмылке — скоро так и будет!