— Кофе? — поинтересовался я любезным тоном. Не рассчитывая, впрочем, что он на него купится.
Так и оказалось. Едва заметный знак, и я был отключён от дара очень нехорошо ухмыляющимся видящим.
— Ну что опять? — голосом разбуженного до полудня аристократа спросил я. Уже полностью повернулся в его сторону, в одной руке держа чашку с кофе, а в другой — кувшинчик со вспененным молоком.
— Вы что же, считали, что я не замечу вашего вмешательства в судьбу инкской девчонки? — без выражения отозвался католик.
— И в мыслях не было, святой отец, — примирительно улыбнулся я, начиная пятнадцатисекундный отсчёт. Двенадцать и три секунды про запас.
В последний момент, под влиянием общения с Сапа Инкой, я внёс небольшие правки в плетение спасения Куавы. Едва заметные, чтобы моё влияние на цепочку событий умный человек мог бы отследить. А Доминик был умным человеком. И очень подозрительным.
— На этот раз вы перехитрили сами себя, Игорь.
Десять.
— И как же вы намерены меня наказать?
Семь.
— Вы останетесь живы.
Пять.
— Какое облегчение! В подвале Ватикана?
Две.
— Есть способы сделать вас полностью послушным.
Ноль.
— Что же вы раньше к ним не прибегали?
Пока старикан буравил меня взглядом вивисектора, я аккуратно влил молоко в кофе. Скривился — сердечко из пены опять не получилось.
Кофе я обычно пью в компании. Появившаяся за спиной видящего Челиа вопросительно вскинула брови.
Альдо начал поворачивать голову — слишком поздно. Увлёкшись нашей со святым отцом перепалкой, он отвлёкся от контроля кого бы то ни было, кроме меня. Но теперь всё понял. Правда, сделать уже ничего не успевал.
— Убей ищейку, — сказал я девушке.
Говорил же — отомщу.
Глава 23 Пересмотр договоренностей
Одно дело — знать кто такие защитники, и совсем другое — видеть одну из них в действии. Девушка дёрнулась всем телом, принимая позу атакующего регбиста, но с места не двинулась. От неё, моментально расширившись на половину кухни, выстрелил эфирный щит. Толкнул Альдо и Доминика подальше от меня — те едва на ногах удержались — и замер, сделавшись непроницаемой стеной. Следующим движением, этаким мягким мазком кисти, Челиа оказалась передо мной.
По щиту тут же ударил ситхский аспект магистра. Бесполезно — я уже имел удовольствие ковырять защиту итальянки, дело это бесперспективное изначально. Католик, видимо, тоже пришёл к такому выводу. Расслабил кисти, но руки не опустил.
А вот Тень довольно ощерился и перетёк в боевую стойку: ноги широко расставлены, обманчиво расслабленные руки подняты на уровень груди. Он уже сделал выбор противника — смотрел только на Челию, уже видя, надо полагать, рисунок их будущего боя. Снимать с меня блокировку, чтобы поставить её протектору, он явно не собирался.