Доминику хватило ума не лезть в рукопашную со своей магией. Продолжая сверлить меня взглядом, он отступил за спину видящего. Представляю, что за мысли сейчас гуляли у него в голове. Прощёлкал, позволил себя обмануть мальчишке! Хотя, может у него и не было такой тяги к самокритике, как у меня? Может он сейчас подкармливал свою холодную ярость сценами моих пыток?

Несколько секунд ничего не происходило. Сцена словно замерла, позволяя рассмотреть каждую деталь. Полосу солнечного света, проникающего через окно, и игры пылинок в нём; лёгкий ветерок, нежно касающийся занавесок; ползущий вверх уголок рта Альдо и спокойное лицо протектора. Медленно двигалась стрелка на циферблате антикварных часов, висящих на стене. Потом фотография «Напряжение» взорвалась движением убойного ролика «Драка».

Отследить, как двое умеющих драться людей обмениваются ударами, довольно сложно. Мастера боевых искусств, может, и смогли бы оценить тот или иной удар, со значением поцокать языками, глядя на блок, и сокрушённо покивать, наблюдая очередную, неудачную, по их мнению, связку. Я так не умел. Поэтому для меня схватка протектора и видящего так и осталась в памяти смазанным пятном. Хотя отдельные элементы боя я всё же замечал.

Вот они сошлись на дистанцию, которую любой дальневосточник назвал бы нарушением личного пространства. Вот обменялись первыми ударами, прощупывающими, я полагаю. Вот отступили на шаг — каждый. И вот, наконец, уже без дураков начали драться.

Глядя на них, я чувствовал себя комментатором на спортивном состязании. Каком-нибудь боксе или смешанных единоборствах. Стоял такой, с кофейком и в относительной безопасности, и смотрел, как два человека друг друга лупцуют. В голове сами собой стали рождаться фразы, многократно слышанные по телевизору.

Альдо, чтобы он там не думал о своих умениях, сразу же показал «тенденцию к проигрышу». Его «знакомая нам по прошлым соревнованиям» техника была на голову выше, чем у протектора, но этого было недостаточно. То есть, в чистой рукопашке он бы наверняка уделал Челию, однако та пользовалась ещё и даром. Никаких атакующих аспектов, «но посмотрите, как умело она использует» эфирную защиту! Часто, вместо того, чтобы блокировать удары Тени или уворачиваться от них, она ставила небольшие щиты, размером не больше кулака. И это к чертям ломало стратегию ищейки.

Вот он получил прямой в скулу — скорее, обидный удар, нежели опасный, вот пропустил пинок в голень. Но не сдавался. Начал взвинчивать темп, превращаясь во взбесившегося противника Дона Кихота, и вот уже Челиа пошатнулась от сильного удара в плечо.