— Вы меня не слушаете, святой отец. Я не торгуюсь. Я вам рассказываю, как Ватикану следует действовать. А вы внимательно слушаете, если нужно — конспектируете. И постоянно держите в голове образ медведя. Ок? В смысле, понимаете, что я говорю?

Дышать он уже мог и делал это с огромным наслаждением. Подумать только, как мы небрежно относимся к этой дефолтной функции организма. Не ценим! А зря.

— Я могу продолжать? Спасибо. Так вот, основной событийный ряд я уже подготовил, осталось только заручиться вашей доброй волей и запустить процессы в Западной Европе и Южной Америке. Вы пейте кофе, святой отец, он, когда остывает, и вполовину не так вкусен, как горячий. Пейте, а я пока расскажу, что вам следует делать. Первой задачей будет сбор иерархов церкви и пересказ того, что услышите от меня. Затем…

Я говорил минут десять, и за это время он не перебил меня ни разу. Смотрел с затаённой злобой, но правила игры принял и не пытался играть в героя. Иного я от него не ожидал — он игрок, а не боец первой линии. Сейчас он психует, мысленно упаковывает части моего расчленённого тела в пластиковые пакеты и отправляет их по почте в разные концы мира. Но вскоре он поймёт свою выгоду — не выгоду католиков всего мира, не Ватикана, а именно свою, и тогда начнёт смотреть на мои инструкции через призму понимания.

Естественно, я ни на секунду не сомневался, что как только у магистра появится возможность, он вонзит мне в спину отравленный кинжал. Союзниками нам не быть никогда, ну да мне такие и без надобности. Сейчас его держит страх, потом будет удерживать выгода, но затем… Впрочем, до этого ещё нужно было дожить. На одной же наглости и блефе всё!..

— И последнее. Челиа останется здесь — считайте её моим связным. Я буду следить за тем, чтобы у девушки всё было в порядке. Если обнаружу, что она пострадала, неважно — в результате ваших действий или нет, то буду считать себя свободным от достигнутых нами договорённостей. Со всеми вытекающими последствиями.

И выразительно постучал ложечкой по чашке, заставив Доминика едва заметно вздрогнуть. Спасибо тебе, тридцать четвёртый Сапа Инка!

— Половина целой, не изгаженной войной планеты — куда лучше, чем власть над Пустошами. Подумайте об этом, падре.

Я замолчал, давая ему время осмыслить сказанное. Посмотрел на Челию, подмигнул ей и получил в ответ недовольную гримаску. Роль связного её не устраивала. Впрочем, я и не собирался делать её официальным представителем Ткача в Ватикане. Просто за раз двоих мне отсюда не вытянуть, а страх расправы даст мне время организовать её выезд традиционными способами. Ответил ей успокаивающим взглядом — всё, мол, будет в порядке, я тебя тут не брошу. Дурак я, что ли, настолько преданными кадрами разбрасываться?