— Ну и уговорил Ельцин, короче, водилу, чтобы за руль пустил. Едут-едут, и х**кс! Врезается он братве в шестисотый мерс, прямо в жопу, на полной скорости, прикинь! Вот как эти киллеры в Лёхин москвич!

Степаныч махнул рукой на смятый багажник и продолжил:

— Из мерина выходит браток, в кожанке, с мобилой, цепура — во толщиной! — он показал большой палец. — Подходит к машине их, дверь открывает, смотрит на Ельцина так внимательно-внимательно, потом дверь осторожно закрывает и уезжает. Его уже в тачке братва спрашивает, мол, чё случилось-то? Кто там был-то? А тот в ответ: без понятия, пацаны, что там за крыша у этого мужика, но водила у него — сам Борька Ельцин! Прикинь! Сам Борька Ельцин! Ах-ха-ха!

Степаныч засмеялся, следак Кобылкин — ещё громче, широко открывая рот. Из-за этого видно было глубокий шрам над губой, то ли пуля так попала, то ли ножом били. Я никогда не спрашивал, да и он сам не говорил.

Ручка, чем-то расстроенный, тяжко вздыхал. Пока его напарник Ванька осматривал тело в машине, Ручка начал возмущаться, глядя на отца.

— Вы чё, сдурели? — ныл он. — Очередной труп за ночь? Мне будто заняться нечем, как трупы за вами считать? Стреляете и стреляете! Сколько можно?

— Мы бы не стреляли, ты бы нас тогда осматривал, Яха, — хмыкнул отец.

— Ты так не говори, — Ручка погрозил отцу пальцем. — Слова-то сбыться могут! Скажешь тоже! Ну куда я без вас? Куда, скажи мне? У меня бы сердце не выдержало, вас бы, Васильевых, осматривать!

— Типун тебе на язык, Яха, — улыбнулся отец.

Ручка шмыгнул носом. Кажется, он выпил больше, чем следовало, вот и расчувствовался. Ну а отца самого, возможно, тоже скоро угонят на реабилитацию. Правда, Шухов уже в курсе, что я никуда не уехал, и скоро будет из-за этого топотить.

Но надо успевать, остались последние дела.

— Шухов в кабинете у нас был, — сказал Устинов громким голосом. — Там генерал Суходрищев возвращается, снова пистонов вставлять всем будет, вот Шухов и носится с горящей жопой. У него уже и так на коленках мозоли, весь ковёр в кабинете протёр ими, до дыр! — он засмеялся, но через секунду стал серьёзнее. — И про тебя точно в курсе, Паха. Орал так, аж слюни летели. Короче, какая-то лажа творится сегодня на улицах нашего города.

— А вдруг уволят Паху? — испуганно спросил Толик. — Мало ли, Шухов же дурной!

— А кто тогда работать будет? — заметил Якут, глядя в небо. — Сам Шухов? Нашего брата и стреляют, и режут, а мы ходим и работаем. Знаю я, кстати, этих придурков, — он зыркнул на тело водителя восьмёрки. — Надо к ним на квартиру наведаться, может, чего накопаем…