А заметят ли меня в машине, когда проедут мимо? Если там кто-то с нашего отделения, то могли узнать. По такой тревоге должны были дёрнуть всех, кто рядом.

Но надо действовать, а не ждать чего-то.

— Тормозни-ка, — сказал я. — Поссать надо.

— А если менты заметят? — всполошился Кабан.

— Они меня все знают, ха!

А дальше было быстро.

Уазик резко развернулся и встал у нас на пути. А из-за угла ещё вернулась та шестёрка, что проехала мимо нас раньше. Связались друг с другом по рации?

Водитель дал по тормозам, меня резко бросило вперёд, но я выхватил ПМ.

— Милиция!

Кто опаснее? Водила, чую, он опаснее всех.

И правда, он уже почти вытащил наган, глядя на меня спокойным, но холодным и равнодушным взглядом убийцы. Будто полез за оружием заранее.

Я вскинул пистолет.

От резкого звука выстрела оглушило, в ушах зазвенело, едкий дым ударил в нос. Стрелял одной рукой, поэтому отдача отвела оружие сильнее.

Наркоман, сидящий рядом, взвизгнул от страха, открыл дверь и выскочил наружу.

— Милиция! — крикнул я, не слыша сам сам себя. — Оружие на пол!

Пахан по прозвищу Кабан уже развернулся ко мне, держа почему-то в левой руке нож. Левша?

Выстрелы будто послышались издалека. А они и были издалека. Как-то краем уха я услышал, что разбилось стекло, а Кабан вдруг весь осел и начал сползать вперёд.

Что-то гудело. Посмотрел вперёд, увидел, что это водитель рухнул головой на руль и больше не шевелился. Вот гудок и работал, надрывался.

— Ты как? — спросил Устинов, открывая дверь. — Якут, конечно, метко палит, но сидели-то вы близко.

— Живой, — я потряс головой и кашлянул, а после вылез, отряхивая с плеча осколки разбитого стекла. — А где…

— Вон, поймали.

Нарик далеко не убежал, его уже скрутили и бросили на землю. Неподалёку Якут, сильно сощурив глаза, что-то рассматривал на земле, может, искал гильзу. Увидев меня, он одобрительно кивнул.

Устинов рассказывал, как только что передали по рации, что я уехал на белой «Ниве», и даже сказали её номер. Наверняка её успел увидеть Толян или кто-то ещё.

— Ну ты дал гари, — Руслан Сафин посмотрел в машину, посветив фонариком, а потом в багажник, и присвистнул. — Только приехал из области, а мы меня радуете и радуете, — последнее он особо подчеркнул интонацией. — Короче, Васильев, приводи себя в порядок, а потом ко мне, и будешь объяснять, что произошло, а потом ещё Шухову и Федорчуку.

— Принял, Руслан Маратович, — я кивнул и потёр ухо. — Я готов.

— Рапорта писать — рука отвалится, — строго сказал он, потом хмыкнул и пожал мне руку. — Но от себя скажу — молоток. Горжусь… только сам теперь не загордись, Васильев.