— Выезд подождать может, — Пигасов поджал губы. — А общая планёрка — нет.

Отец развёл руками, мол, ничего сделать не могу, а потом на часы, чтобы мы не забыли о вечерней поездке. Ему на эти планёрки ходить было необязательно, из-за чего Пигасов очень бесился, но местное отделение РУОП ему не подчинялось, и сделать с этим даже такой жук ничего не мог.

В такие дни хитрый кадровик караулил всех на первом этаже, чтобы никто не свалил раньше времени, а потом делал обход по кабинетам. Работа, не работа, ему плевать, бюрократия для него на первом месте.

Вот и собрал он всех, кто ему попался, и начал вести еженедельную планерку для личного состава. На ней должен был присутствовать еще и начальник ГОВД, он, вообще-то, и должен ее вести, но даже тот не выдерживал нудных зачитываний приказов, инструкций и прочего аналитического мусора, который скидывали нам сверху для изучения и внедрения главк и Москва. Поэтому подполковник Федорчук частенько находил неотложные дела, чтобы делегировать проведение сей принудиловки своему заму по кадрам.

Откашлявшись, Пигасов очень нудным голосом принялся зачитывать не менее нудные приказы МВД и постановления правительства, касающиеся нашей деятельности и охраны общественного порядка. Потом снова приказы, потом традиционно приказы по личному составу, в основном те, в которых говорилось, кого и за что наказали, уволили или вывели за штат за проступки, порочащие честь и достоинство сотрудника органов внутренних дел.

Читает и читает, будто зуб сверлят. Такие кадровые документы Пигасов особенно любил декламировать, он прямо-таки наслаждался процессом и в этот момент явно ощущал себя не бумажной крысой, а настоящим майором, командиром, замполитом, начальником, к которому все прислушивались и которого все побаивались. Но это он так думал, мечтать-то не вредно. На самом деле кто-то на задних рядах рубился в тетрис без звука, кто-то дремал, кто-то рисовал в блокноте голых баб или, подложив под листочек монетку, штриховал ее сверху карандашиком, получая графическую копию деньги у себя в блокноте. Жаль, пирожками на такую не разживёшься.

Действо проходило в актовом зале со скрипучими деревянными сидушками у кресел, как в сельском клубе. С советских времен зал нисколько не изменился, разве что пообтрепался. Здесь вечно пахло пылью и мышами.

Я оглядел помещение. Жестяной герб на кафедре истыкан, бюст Ильича в углу потемнел и совсем не был похож на бронзу. А красные шторы давно выцвели и с грустью напоминали об ушедшей советской эпохе.

Углублять, расширять, внедрять — так любил говорить кадровик, вот и зачитывал нам приказы, которые рождали ещё больше приказов и ещё больше бумаг. Политика сейчас в системе такая — на каждую бумажку, чтобы списать с ее контроля, например, еще три надо накатать.