Одно я только понимал, что пока не готовы справки от Кирилла по следам, эту инфу я не буду приобщать к оперативно-поисковому делу и давать ей официальный ход, чтобы не спугнуть Рудакова, ведь он явно до сих пор общается с бывшими коллегами — а те-то вполне себе действующие следаки. Сам же видел, как он пил пиво с Румянцевым. Может, последний и не побежит сразу к старшему товарищу, но рисковать не хочется, иначе дело так и останется темнухой.

Придержим и, может, успеем что-нибудь выяснить за эти дни, ведь у нас уже есть преимущество. Да и отцу это стоит знать, ведь дело в разработке и у РУОП, потому как в нём найден след организованной группы. Скажу ещё Якуту, ведь он сразу начал подозревать, что с Рудаковым что-то нечисто.

У отца весело, и он, несмотря на поздний вечер, все ещё на работе. Опера хохотали, как раз один из них рассказывал остальным историю о Шухове в морге. Уже расползлось по всему зданию, а скоро будет знать весь город.

— И, короче, говорит: мелом его обведи, когда он обратно в холодильник ляжет, — говорил Дмитрий Кудрявцев, низкорослый мужик, размахивая при этом руками.

Прозвище у него было Кудрявый, и не только из-за фамилии, его так в шутку прозвали из-за вечно обритой налысо головы. Из кобуры скрытого ношения у Кудрявого выглядывала рукоятка пистолета, но не привычная, от ПМ, а чёрная, более широкая и толстая от — ПММ, модернизированного пистолета Макарова на 12 патронов.

У отца за отделением числился неплохой арсенал, есть автоматы и револьверы, и даже редкий в наших краях пистолет-пулемёт «Кедр». Дядя Витя вообще таскал с собой револьвер РСА, распространённый в РУОП, но вообще-то редкий — я только у них его и видел. А отец обычно ходил с лёгким ПСМ.

— О, Пашка, — первым меня заметил дядя Витя. — Как житуха? — он протянул руку.

— Руки-то после сортира помыл? — Кудрявцев прервал рассказ. — А-то знаю я тебя, никогда не моешь! Я телефон после тебя протираю вечно! — и он кивнул на серо-зеленый дисковый аппарат, притулившийся на столе.

— Да мыл, мыл, — отмахнулся тот.

А вот отец был занят. Он меня заметил, но только сделал знак, чтобы я подождал и покурил, и показал на стул у окна. Там же стоял электрочайник с кипятильником внутри, рядом с ним кружки, из одной свисала ниточка ярлычка от чайного пакетика. Кто-то из здешних оперов постоянно пил чай «Пиквик» с фруктовым вкусом, остальные же эту смесь ядрёной химии и пыли с индийских дорог не любили, заваривали крепкий чёрный чай в отдельном заварнике.

Отец сидел за тем же столом, где и работал раньше. Ещё даже в советское время, когда он был простым инспектором уголовного розыска (в конце семидесятых так назывались оперативники), в этом кабинете он и сидел, помню, как ходил к нему в детстве. Когда он возглавил новое городское отделение по борьбе с организованной преступностью, именно этот кабинет он себе и выбил для работы. Ну а что, намоленное количеством раскрытых преступлений место.