— Что именно орал? — спросил я. — Детали выяснил?

— Просто сказали, что орал.

— Это может быть важно, Толик. Что-то мог и дельное проорать.

Ну, Толик, по крайней мере, не забил на работу, потому что и медсёстры, и дежурный врач говорили теперь мне всё то же самое, что и он. Для них старик Захаров был бомжом, который пропил последние мозги.

Я обошёл всех, кто там был, и мы с Толиком выцепили ту рыжую медсестру Аню, когда она отошла попить чай. Рассказывала она охотно — и добавила кое-что ещё.

— Он про внучку ещё говорил, — сказала она, поправляя волосы. — Всё ей позвонить пытался, попросил меня один раз, чтобы я в ординатуру его пустила вечером, позвонить.

— А мне не сказала, — заметил Толик, сощурив левый глаз.

— Нельзя! — медсестра Аня отпрянула назад. — Уволят же, а где я работу искать буду?

— Никому не скажем, — пообещал я, — что это ты была. О чём он говорил?

— Он набрал внучку, а она его матом давай крыть, я слышала, так по нему прошлась, дед аж покраснел. Обозлился, и как скажет, что если она его не заберёт отсюда, то он квартиру перепишет не на неё, а на кого-то другого, вот они и разругались. Что дальше — не знаю, его не в мою смену забрали.

— Вот, — я закивал. — Вот этим ты нам очень помогла.

— А мне его жалко было, — медсестра разговорилась. — Лекарств нет, капельницы ставить нечем, кормят плохо, а посетители ему ничего не приносили.

— Кто приходил? — я напрягся.

— Ну, какой-то мужик, они на улице говорили. Я его не видела, просто говорят, какой-то мужик пришёл к деду. Ещё удивились.

— А деда забрали или он сам ушёл?

— Сам ушёл, написано, — она показала в сторону сестринского поста, где лежали журналы. — Там завтра будут ребята со смены, в которую его выписали. Или могу номера их дать, — она с готовностью полезла в свою сумку из кожзама, чтобы найти записную книжку.

Согнулась, и Толик начал кивать, мол, смотри, какой вид, но она быстро выпрямилась.

— Номера пригодятся, — сказал я. — Выпиши пока, пожалуйста, а мы с тобой, Толя, давай по палатам пройдёмся, может, кто из пациентов вспомнит чего-нибудь.

С этим не повезло. Дед лежал в шестой палате (начитанный Толик при этом хмыкнул). Окна целые, на зиму ещё не затыканные, занавесок нет. У одной стены четыре койки, у другой две, старые, солдатские, накрытые шерстяными одеялами. Подушки маленькие, на наволочках видны штампы с инвентарными номерами. Есть одна розетка, оплетённый провод к которой шёл прямо по стене, так как кабель-каналов у нас ещё не было, под ней — единственная в палате тумбочка с покосившейся дверцей. Сидящий рядом с ней мужик с морской наколкой на плече только что прибил таракана тапочком.