— Ага, — ошарашенно произнес Олег. — Блин, а чего делать-то теперь?

— Думать, — ответил Францев, снимая с вешалки свою видавшую виды кожаную куртку. — Изменить все равно ничего уже не получится, значит, надо действовать. Но, прежде чем что-то начинать делать, всегда следует подумать. Ну, если время позволяет, а оно у нас есть. Немного, но есть.

— Так себе утешение, — печально заморгал юноша.

— Чем богат, тем и рад. Ничего другого тебе пока предложить не могу.

— Да я понимаю…

— Ну, раз понимаешь — молодец. Ладно, давай собирайся, со мной поедешь. Лучшее лекарство от тоски-печали — работа, по себе знаю. Да и на князюшку глянешь, оно для тебя лишним не будет. Интересный господин, на Арвида совершенно не похожий. И поопаснее того будет, поскольку и амбиций, и пристяжи у него куда больше.

— А между собой они как? — Несмотря на нахлынувшие одновременно чувства безнадеги и непонимания происходящего, Олег свою любознательность все же не растерял. — Ладят?

— Как и все остальные семьи — держат вооруженный нейтралитет, — закрывая дверь кабинета, ответил Францев. — При встрече демонстрируют друг другу белоснежные улыбки, обнимаются и похлопывают друг друга по спине, но при первом же удобном случае клыки в ход готовы пустить. В принципе, все существование вурдалаков — это бесконечная дорога к все большему богатству, влиянию и воздействию на умы всех, кто попадает в их орбиту. Другое дело, что некоторые, как, например, Арвид, достаточно умны и понимают, что худой мир всегда лучше хорошей войны, потому обуздывают свои амбиции, предпочитая безобидное малое проблемному большому. А такие, как Себастьян… Помнишь такого?

— Конечно.

— Ну вот, такие, как он, или, к примеру, Рашид — они другие. Для них собственное «хочу» всегда стоит на первом месте, что в результате рано или поздно приводит к очень нехорошим последствиям. Скажу тебе так — того же Рашида еще лет десять назад свои же придавили бы в углу, чтобы он атмосферу в городе не портил и конфликты с властью не провоцировал. Но то тогда, а то сейчас. Нам же официально его к стене пока припереть не получается, а по-другому действовать не заведено.

«И зря», — подумал про себя Олег, но озвучивать сию крамольную мысль не стал, потому вместо этого спросил:

— А Рашид — это такой в кожанке, невысокий, с бритой башкой? С которым вы и Мороз в августе на Крестьянской заставе встречались? Я тогда еще в машине сидел, вы меня с собой не взяли.

— Он, родимый, — подтвердил Францев. — Занесло его в Москву году в восемьдесят девятом, прибился он к Равилю, был в те времена такой глава семьи. Был, а потом пропал куда-то. Внезапно. Вдруг. И его правая рука Алишер тоже. Дальше продолжать?