Пробежав двести метров влево по опушке, мы установили несколько «сюрпризов» между деревьями. Я вкрутил взрыватели, Серый установил гранато-мины. На обратном пути повторили процедуру через каждые пятьдесят шагов. Раскидав таким образом десяток маяков, мы перекрыли полосу длиной метров пятьсот. Так что, в каком бы месте фрицы не вышли из леса, везде сработают наши «сигналки». Второе минное поле установили уже на подходе к нашему бугорку, в радиусе семидесяти метров, причём в шахматном порядке в два ряда, надевая на гранаты осколочные рубашки.

Когда мы уже заканчивали отбирать хлеб у сапёров, где-то в лесу раздалось несколько гранатных разрывов.

— А вот и связисты пожаловали, — сказал сержант Филатов, — пожалуй, скоро начнётся. Так что пошли, тут ещё пяток колотушек осталось, этими сами кидаться будете если что.

— Ну, и при чём тут связисты? И кто там у тебя в засаде? — с удивлением спросил я, установив последнюю мину и идя за ним.

— Никто? А что. Просто один хороший человек постарался. — Пояснил Серёга.

— Хватит ребусы загадывать, говори яснее.

— Вот я и говорю. Когда мы вдоль опушки выдвигались на позицию для атаки, то наткнулись на провод, протянутый из деревни в лес. Сразу резать не стали, боясь сполошить гансов раньше времени, а оставили человека, который должен был просто перерезать кабель, после начала стрельбы. Но он оказался ещё тот затейник, перерезав нитку провода в сорока метрах от опушки прямо в лесу, понаставил вокруг растяжек, ну и сразу после боя нашёл меня и рассказал про всё, что натворил. — Пояснил Серёга.

— А чем мотивировал такие свои нехорошие действия, этот коварный тип? — спросил я.

— Рассуждал он вполне логично. Вот поставь себя на место противника. У тебя пропадает связь с одним из подразделений, а вскоре с той стороны раздаётся стрельба. Что ты будешь делать? Да ещё ночью. — Спросил разведчик.

— Пошлю связистов для проверки линии, а чтобы им было не скучно или не страшно, отправлю с ними разведчиков, а если «специально обученных» людей рядом нет, то и простых пехотинцев с толковым командиром отделения. — Ответил я.

— Всё правильно, пойдут они по лесу, держась как можно ближе друг к другу, потому что ночь, можно потеряться, ну а путеводная «нить Ариадны» в руках у камрада…

— И придут прямо по ниточке на место встречи, которое изменить нельзя, где немецких солдат повстречают советские гранаты, и будут они жить недолго и не счастливо! — закончил я.

Так за разговором незаметно дошли до НП, где и попрощались с Малышом и «Карлсоном». Мы же с Федей оставались корректировать огонь миномётной батареи, точнее взвода так как в этой батарее было всего два ствола. Ну и для самообороны у нас имелся МГ-34, а также пара немецких автоматов, ну, и гранаты. Емельян уходить не хотел, всё придумывал разные предлоги, чтобы остаться, еле его уговорили, сказав, что если что, то наш отход никто лучше него не прикроет, ну и Серёга пообещал ему выдать запасной эмгач, так что совместными усилиями всё же уломали этого великана. Я бы конечно его оставил, пулемётчик он был от Бога, да и боец неплохой, но наша задача заключалась в том, чтобы в темноте вовремя заметить противника, точно навести миномёты на цель, и постараться помочь отбить хотя бы одну атаку, а потом свалить по-быстроляну. А вот с отходом-то и могли возникнуть сложности, тем более, если кто-то ранен, всё-таки в бою стреляют, потому я и остался с Федей, что в случае ранения одного из нас, второй бы его вытащил, а вот утащить на себе семипудовую тушку Малыша — гарантированный кирдык обоим. Ну и был бы день, я бы сюда не полез, а ночью с обнаружением были проблемы, так что пришлось импровизировать.