Отправив наших, я сделал один миномёт ведущим и занялся пристрелкой реперов, а дядя Фёдор — дооборудованием окопа. Минут через десять, с последним разрывом мины, я заметил какую-то странную тишину. Нет, в нашем тылу продолжалось движение колонны, и раздавались соответствующие звуки, а вот с фронта. Сначала там слышались разрывы снарядов среднего калибра, потом канонада от выстрелов 105-миллиметровых немецких гаубиц, и вот сейчас тишина. Скорее всего к нам скоро должны гости пожаловать, причём незваные. Ну и встречать мы их будем соответственно. Тем более всё для этого у нас есть, сами же фрицы и постарались, оборудовав для нас этот опорный пункт, мы же его усилили людьми и вооружением. Траншеи вокруг деревни заняли пехотинцы, в домах, расположенных на окраинах села, засели разведчики с немецкими пулемётами. Каждый стрелковый взвод, кроме своего штатного вооружения, был усилен двумя «Максимами», ну и в резерве было ещё два МГ-34 на треножных станках, тем более с западной стороны проходила дорога, по которой уходила в прорыв кавгруппа, так что там было оставлено только несколько человек, на всякий случай. Так как народу для обороны опорника было более чем достаточно, то обе наших сорокапятки разместили в ста метрах на северо-западе от деревни, рядом с дорогой, выделив им в прикрытие отделение разведчиков. Это был и наш засадный полк, а так же шанс оторваться от противника, если за нас возьмутся всерьёз и обложат, как медведя в берлоге.

Нам оставалось ещё полчаса, точнее не нам, а кавалеристам, чтобы проскочить мимо деревни и раствориться в ночи, но всё произошло гораздо раньше. Сначала сработал наш «сюрпрайз» на правом фланге, и в ту сторону отработал один из «Максимов». Потом пара мин-ловушек рванула на левом, туда тоже выпустил ленту один из станкачей. А вот атаку в центре мы чуть не проспали. То ли немцы сняли наши наспех установленные «сигналки», то ли как-то прошли мимо, но мы заметили этих ползучих гадов уже в ста метрах от опушки леса. Хорошо хоть ориентиры у нас были пристреляны заранее, так что я сразу же дал команду на открытие огня, и после пары пристрелочных, мы открыли огонь на поражение. Хорошо пошло! Два миномёта с боевой скорострельностью до двадцати выстрелов в минуту — это для роты прилично. Ну, и семь пулемётов с четырёх сотен метров, не считая винтовочных выстрелов, тоже не айс. Так что первую атаку мы отбили, оставшиеся в живых немцы как приползли, так и уползли, под прикрытием нескольких пулемётов с опушки, на которые я перенёс огонь своих миномётов.