— Эй санитар, что там с моим пациентом? — Федор сначала не понял, а потом, врубившись в мой чёрный юмор, ответил.

— Пациент скорее мёртв, чем жив!

— Ну, раз врач сказал в морг, значит в морг, — констатировал я свершившийся факт и уже серьёзно скомандовал:

— Забери у него документы, жетон, боеприпасы с оружием и тащи всё сюда.

Сам же, помахав рукой прикрывающему нас снайперу и показав, что у нас всё в порядке, досмотрел своего упокойника. Для этого пришлось перевернуть на спину лежащего ничком фрица. Ого, на ремне болезного нахожу любимый пистолет Остапа Бендера «Парабеллум», правда с Кисами у нас напряг, да и с Остапами не фонтан. Я забрал документы из карманов, а также оружие и патроны вместе с ремнём, нашел ранцы гансов, а также один МП-40 и карабин Маузера, валяющихся на дне окопа.

— Ого, а ганс то не рядовой, — с трудом удалось прочитать звание, что-то типа фельдфебеля, а зовут его Гансом, точнее звали, а ещё точнее никто вас, уродов, сюда не звал, сами пришли, ну и нашли, что хотели… Хотел землю — получи, будешь ты в ней удобрением, причём вонючим. От фрица, и правда, начало подванивать, но не трупным запахом, а содержимым кишечника, поэтому я поспешил отойти в другой конец окопа и зову Федьку, нехрен ему на виду маячить. Собрав заработанное непосильным трудом и распихав это всё по ранцам, мы вылезли, прихватили оружие и побежали к пушке.

— Чего так долго? — начал ругаться Ванька. — Я весь извёлся после вашей стрельбы. Не мог сразу знак подать, что всё в порядке.

— А как? — развёл я руками, — там «зелёнка» кругом, кусты. Невидно же ни хрена.

— И, правда, кусты. А что за «зелёнка»? — удивился взводный.

— Кусты зелёные. А я как сказал? — влепил я слёту отмазку. — Гляди чего мы нашли! — достав из кармана трофейный пистолет, я протянул его Ваньке, отвлекая от ненужных мыслей.

— Это что, «парабеллум»? — рассматривает ствол Иван, с горящими как, у пацана, глазами.

— Он самый, бери себе, если хочешь, а я ещё «нарисую».

— Спасибо! — поблагодарил меня взводный, и убрал пистолет к себе в командирскую сумку.

— И вот ещё… — я достал из своего кармана комсомольский билет Жени Столбова и протянул его лейтенанту.

— Почему сразу не доложил?

— Не успел, — пожал я плечами.

— Где? — коротко спросил взводный.

— Там, в окопе, — указал я рукой направление и пошел первым.

Пока есть возможность, нужно похоронить нашего первого двухсотого, хотелось бы надеяться, что и последнего, но на такой войне вряд ли… Достав из вещмешка убитого котелок, я ножом выцарапал на нём фамилию, имя отчество, год рождения, а также номер дивизии. «Последний окопчик» даже копать не пришлось погибшего похоронили в его же стрелковой ячейке…