Так как мины к штатному полтиннику совсем кончились, а к трофейному их осталось немного, то с миномётом остались управляться настоящие миномётчики, а я забрал Муху и мы заняли место в окопе недалеко от орудия. Я приготовил к бою трофейный карабин, а также гранаты с длинной ручкой, одев на них оборонительные рубашки, доснарядил все магазины и барабаны к своему автомату, вытащил и положил в нишу оба люгера, приготовив их к стрельбе.

Одновременно с обстрелом, от леса на нас опять повалили цепи противника численностью не меньше роты. В семистах метрах от наших позиций по сигналу красной ракеты немцы побежали, не менее взвода атаковало нас и со стороны деревни. Огня мы пока не открывали, приказа не было и, осмелев, гансы побежали быстрее.

Ротный лично обошёл каждого бойца и раздал ценные указания. С расстояния в пятьсот метров по противнику начала раздаваться беспорядочная винтовочная пальба, в основном из карабинов, на левом фланге короткими очередями заработал дегтярь и, отстреляв один диск, замолк. Трофейный миномёт также открыл огонь с максимальной дистанции, вступив в единоборство с немецким пулемётом. Под шумок наши снайперы валили унтеров, а по возможности и немецких офицеров, отличали их по наличию пистолетов-пулемётов, в просторечии шмайсеров (хотя МП-38–40 не имеют к нему никакого отношения). Гансов это не остановило, а лишь раззадорило и, открыв по нам ответный огонь, а также оставив пару пулемётов на флангах для поддержки атаки, они рванули дальше и поплатились за это.

С трёхсот шагов цепи врага мы встретили огнём из четырёх МГ и одного ДП по фронту, а вот по левому флангу противника отработал «Максим», хорошо так отработал! Взвод немцев сразу же прилёг отдохнуть, большая половина из них, видимо, навсегда. Но и станкач мы, скорее всего, потеряли, потому что ребята увлеклись и вовремя не сменили позицию, вот их и накрыли, сначала фрицевские «дверные колотушки», а потом и миномёты. Рота же, наступавшая с фронта тоже залегла, но не остановилась, а короткими перебежками поотделенно стала продвигаться вперёд. Раздались хлопки выстрелов 50-мм миномётов, да и ручные пулемёты противника стали давать нам жизни. Хоть ими и занялась наша сорокапятка, но целей было слишком много…

Я сначала стрелял из трофейного карабина, а потом уже и из ППД, прицепив барабан, короткими, патронов на пять очередями, потому что фрицы приблизились к нашему минному полю из гранатных растяжек. «Плантация цитрусовых» ненадолго приостановила гансов. Когда лимонки стали рваться в их рядах, они остановились, думая, что попали на минное поле, но быстро разобрались, и по следам гусениц танка мимо трупов своих первопроходцев, а также сняв часть растяжек, ползком продвинулись вперёд, и по сигналу «три зелёных свистка» бегом рванули в атаку. Наше орудие перешло на картечь, оставшиеся пулемёты захлёбывались длинными очередями, самозарядки строчили, как из пулемёта, ППД вообще не останавливались, мой, падла, даже дал клина, и только когда фрицы подбежали на гранатный бросок, мы с превеликим трудом от них отбились трофейными и своими гранатами. Прилетело конечно и нам, но мы были в окопах, да и оборонительные рубашки дисциплинированные немцы на свои толкушки не надевали. Мы же кидали в них всё, что попадалось нам под руку, вплоть до камней, а оба своих трофейных люгера я даже не заметил, как разрядил в противника.