Командовавший «засадным полком» командир взвода подал сигнал и, дождавшись прекращения огня в свою сторону, отправил людей на зачистку. Во время этой зачистки и был обнаружен командир роты противника, раненый в ногу. Пленного перевязали и передали на «воспитание» нашему ротному, который как раз подъехал, чтобы отдать новый приказ разведчикам. Капитан Алексеев, забрав пленного, уехал командовать дальше, а бойцы взвода, неплохо затарившись трофейными пистолетами, и несколькими автоматами, пробираясь опушкой леса, отправились для удара во фланг противнику. Я в это время ошивался внизу, собирая бригаду «ух» чтобы съездить на мародёрку и прибарахлиться боеприпасами к трофеям, но ротный меня обломал, оставив присутствовать при допросе «хера гауптмена», капитана по-нашему. Но я всё равно озадачил Фёдора «нашей проблемой», сказав, чтобы он обратился за содействием к сержанту Волохову. На допросе «хера» капитана собрался практически весь выживший командный состав, а это командир мотострелковой разведроты — капитан Алексеев, командир взвода ПТО — лейтенант Мельников, замок второго взвода — сержант Филатов, а вот в качестве кого присутствовал я — доселе неизвестно. Но приказы не обсуждают, а выполняют, так что будем выполнять. Ротный задавал вопросы, а Серёга переводил нам ответы, так что всё, что знал, «хер официр» рассказал. Его даже бить не пришлось, так, пару раз надавили на рану. Клиент поплыл в прямом и переносном смыслах, и, нюхнув ударную дозу нашатыря, раскололся, как полено на морозе. По «делу» он пояснил вот что.

Их мотопехотный полк, пытавшийся побороть наши российские дороги, которые после обильных дождей превратились в грязевые реки, в конце концов, вынужден был сделать небольшой привал (на пару суток), потому что и так невеликие запасы горючего немного закончились. Вперёд успели проскочить только мотоциклисты (толкать мотоцикл гораздо легче, чем грузовик) и разведывательный батальон (восьмиколёсные вездеходные броневики как-то смогли победить бездорожье), а так же шедшая впереди общей колонны пехотная рота на автомобилях. Но и им пришлось нелегко. Оставшиеся двадцать километров до шоссе машины приходилось толкать через каждые полкилометра, потому что места начались хоть и возвышенные, но холмистые, и если под горку машины катились сами, то вот на каждый пригорок их уже катили спешенные пехотинцы. Через сутки дожди закончились, и дорога на ярком солнце начала подсыхать, но кормить прожорливые моторы грузовиков и бронеавтомобилей было уже нечем, и пехота пошла на своих двоих, сопровождаемая лишь несколькими грузовиками с пушками и полевыми кухнями. Пара машин была загружена боеприпасами, а всё остальное, вплоть до тяжёлых пулемётов и батальонных миномётов, тащили на своих плечах «доблестные зольдаты вермахта».