— Через два часа я буду в аэропорту. Вон отсюда.

— Однако…

— Вон!

Голос оборвался свирепым рыком. Валентин сладко улыбнулся, довольный эффектом. Издевательски поклонился, смешав японский этикет со средневековым европейским.

— Не буду вам мешать.

Дверь закрылась, и Вильям ещё раз пнул несчастный стул.

* * *

Полёт в Лондон никогда не был таким долгим, а путь по выстланному коврами коридору — таким длинным. Обычно Вильяма приглашали в самые разные резиденции, в просторные покои, где он встречался с лидерами Ассоциации в полном составе. Азур крайне редко приглашал кого-то в свои личные покои. Офисом это место назвать было трудно.

Дверь открылась бесшумно, Валентин пропустил Вильяма вперёд и придержал за локоть, не позволяя подойти к столу слишком близко. Шаг, второй, остановка.

Поклон.

Азур даже не обернулся. Стоял лицом к окну, заложив руки за спину. Вильям только и мог, что молча любоваться идеально уложенным блондинистым затылком: в этот раз лидер Ассоциации предпочёл не прятать лицо под просторным капюшоном.

— Итак, — голос пустил по загривку ледяную волну. Вильяма будто пришибло многотонной плитой. Не отдавая себе отчёта, он снова поклонился и опустил глаза. Что за человек. Находиться с Азуром в одной комнате было почти невозможно. Не то что приветствовать в привычной льстивой манере.

— Итак, — повторил Азур, отлип от окна и сел за стол. — Вы не слишком торопились, Вильям. Что-то задержало?

— Прошу меня простить. Я не мог позволить себе явиться к вам в том непотребном виде, в каком был после всех свалившихся на меня проблем.

— Проблемы… Да, их у вас много.

Азур кивнул Валентину, тот отошёл — скорее оттёк — к двери и небрежно к ней прислонился. Давление усилилось в разы. Вильям чувствовал себя лягушкой на столе у умелого студента, заражённого любопытством и лишённого жалости, как её лишены многие дети.

— Сэр… Господин… Я понимаю, как вся ситуация выглядит со стороны и… и Япония действительно понесла огромные потери, но…

— Хватит. Меня мало волнует Япония, Вильям. Да, ваше отделение потеряло много и быстро. Но жизнь проходчиков коротка, и на самом деле в сложившейся ситуации нет ничего нового. Ничего, что требовало бы моего вмешательства. Но оно потребовалось. И, уверен, вы знаете почему.

— Я…

— Я не давал вам слова.

Новый удар. По ушам, по мыслям, по всему существу. Азур не поднимал голос, но вокруг него дрогнуло само мироздание. Сердце ушло в пятки, желудок примёрз к позвоночнику. Вильям попытался сглотнуть. Моргнул. Он готов был поклясться, что увидел на тонком, изящном лице чешую, что зрачки в необычных алых глазах вытянулись в вертикальные нити.