— Это так я ударил по тем несчастным?

— Намного слабее. — Синицын покачал головой, не сводя с меня какого-то странного взгляда. — Если бы в этой комнате оказался кто-то из тех, кого ты вырубил там… — Он задрал глаза. — … то всё закончилось бы семёркой трупов. И не парься так: я отслеживал твоё состояние, и прекратил бы при первых признаках серьёзного недомогания.

— И на том спасибо. — Не то, чтобы мне понравилось произошедшее, но здесь и сейчас я ничего с этим поделать не мог. Мир псионов был для меня абсолютно непонятен, а размахивать и кричать, что так не делается, даже не вникнув в суть… Ну, есть и более простые способы выставить себя идиотом в глазах ровесника, по квалификации стоящего вровень с Хельгой. — Но к чему эта проверка?

— В срочно созванной комиссии не было менталов, так что по этому направлению тебя толком не проверили, и вообще непонятно, каким местом ставили оценку потенциала в телепатии. — Парень достал свой смартфон, посмотрел на него секунду и чертыхнулся, вернув гаджет в карман. — Постоянно забываю, что связи здесь нет. Но подниматься мне лень, так что давай просто поступим так, как поступил бы любой разумный человек. Ты не стой, присаживайся: если что, будет не так высоко падать…

— Тебя не в Китае учили, случаем? — Я вопросительно вскинул бровь. Что-то методы этого товарища мне напоминали какие-то адские тренировки восточных мастеров боевых искусств, где ты или добился успеха, или сдох.

— Хуже. Меня учила госпожа Марина Несвицкая, мир её праху. Методы у неё были жуткие, но иным образом выучить меня не представлялось возможным. — Судя по тому, как этот блондинистый здоровяк прикрыл затылок, обучение там было действительно не самым мягким. Но о Несвицкой я не слышал, что, похоже, было упущением. Раз уж я познакомился с её учеником, то неплохо будет и о ней самой что-то да узнать. — Итак, объясню суть. Что такое телепатия? Это направление псионики, подразумевающее работу с ограниченной областью реальности силами своего разума. И под разумом я имею в виду не только мозг, но и ментальное поле псиона. То, что в каком-то смысле делает нас частично-энергетическими формами жизни…

Что ж, по крайней мере это объясняет тот факт, что я чертовски много времени прожил в застывшем мгновении. Мозг наверняка встал намертво, а вот энергетическая часть разума осталась, и её каким-то образом хватило для того, чтобы я осознавал себя, обстоятельства и всё происходящее.

— Потому, когда мы говорим о ментальном поле, подразумевается именно эта энергетическая часть разума. Ты пробовал сжать свой разум сильнее, чем есть сейчас?