Достаточно просто стать сверхценным, желательно незаменимым человеком, а остальное приложится.
Прошедший день дал мне чертовски много, так что я был практически полностью погружен в собственные мысли. И потому не сразу заметил неясные шевеления среди деревьев, откуда раздавались ругательства пополам с заливистым ржачем нескольких мужских глоток. И я бы прошёл мимо, если бы не отчётливо шибанувший в голову «аромат» обиды, стыда и отчаяния, исходящий совсем не от выстроившихся полукругом «веселящихся» разумов.
— В академии не происходит ничего из ряда вон, говорила она. Не сыщи себе проблем, говорил он. — Я огляделся, но на всём обозримом пространстве не было никого и ничего кроме вашего покорного слуги и его книг. Последние я, тяжко вздохнув, сгрузил на ближайшую лавочку, понадеявшись на то, что успею, если что, заявить права на своё добро и не дать ему никого утащить. — А камеры — и те поленились поставить! Одни фонари, зато с коваными украшениями…
Кусты и деревья расступились, стоило только сделать несколько шагов вглубь этой слегка запущенной части парка. И увиденная картина полностью совпала с той, что я нарисовал для себя с помощью своего комбинированного восприятия, которое было во многом куда лучше зрения. Правда, последнее было привычнее, но логика требует отказаться от худшего в пользу лучшего.
Решу этот вопрос потом, а пока — дебилы, издевающиеся над неспособным дать им отпор бедолагой. Всего семеро человек, все как один носят тёмно-алые медальоны, что косвенно объясняет природу конфликта: Хельга как-то обмолвилась о том, что «боевики» решают проблемы в основном силовыми методами. Но что б вшестером кидаться на одного…
Впрочем, избиения тут не было, а была обычная травля условных школьников, нашедших среди «одноклассников» беззащитную жертву. В траве валялась сумка с рассыпавшимися книгами и личными вещами, на ветке на высоте пяти метров болтался аккуратный белый пиджачок, а в эпицентре сего безобразия дебилы перебрасывали друг другу некий кейс а-ля пенал для ручки, до которого отчаянно и безо всякого эффекта пытался допрыгнуть невысокий беловолосый паренёк. Или ничерта не паренёк, если судить по забранным в пучок на затылке длинным волосам? Да ну: это каким надо быть животным, что б так издеваться над слабым полом? Так что будем исходить из лучшего, и действовать соответствующе.
Ну а если всё окажется иначе…
— Парни, я, конечно, судить не берусь, но какая-то у вас борьба односторонняя, не находите? — Я уже примерно, — очень, — представлял себе, чем можно впечатлить других псионов, и потому не постеснялся подхватить телекинезом всё честно отнятое у выбранного целью издёвок бедолаги, закружив это над поляной и поочерёдно опустив всё на травку перед ним. — Давайте разойдёмся на этой ноте и не будем создавать друг другу проблем, а?