И доступ к такому для культа стал бы новой вехой в его истории.

Потенциально новый мир, который хоть и уничтожен, но пуст или практически пуст. Одно только то, что живые существа там каким-то образом изменялись, и на Земле становились многократно сильнее окупало, пожалуй, абсолютно всё. Что, если культу удалось бы закрепиться на той стороне, и пусть не сразу, но добиться появления у учеников тех же способностей, что были у населяющих опустошённые миры чудовищ? Ни для кого не секрет, что любое существо оттуда здесь становилось на порядок крепче, быстрее и сильнее за счёт фантастической концентрации Пси, достичь которой в тайных убежищах культа, к сожалению, так и не удалось.

Для Пси не существовало препятствий, и она независимо от усилий псионов стремилась равномерно распределиться по всему доступному объёму, быстро рассеиваясь. А на регулярной основе держать в убежищах немало сильных псионов было слишком накладно и, чего уж греха таить, невозможно. Культ как организация жил лишь до тех пор, пока пребывал в движении. Остановка, даже такая — это смерть.

Любимая, чествуемая культистами, но такая чуждая кончина…

Теперь на всём этом можно было смело ставить крест. Тоширо ещё цеплялся за жизнь, надеясь на то, что самое главное ему удалось скрыть. Геслер не лез в его голову слишком глубоко из опасений превратить пленника в овощ, и это было тем единственным, что отделяло поборника от жестокой смерти. Ведь это он самовольно приказал не считаться с жертвами среди русских, сделав всё для того, чтобы гарантированно выманить цель и рассчитать момент её прибытия в радиус поражения бомб. План старика был куда менее радикален — и настолько же менее эффективен.

И если Геслер, добравшись до места, выпотрошит разум главы и поймёт, кто во всём повинен…

Только эхо надежды и твёрдое убеждение в том, что любая, даже самая жуткая и болезненная жизнь лучше полного забвения не позволяла Тоширо отравить себя. Наплевать, что такой ход позволит если не предотвратить, то хотя бы отсрочить уничтожение культа. Несмотря ни на что, поборник ставил себя превыше интересов организации, воспитавшей всеми брошенного сироту так, что тот стал намного сильнее, чем мог бы быть, попади он в любую из государственных школ псионического искусства. Ведь если не будет его, то какой вообще во всём остальном смысл?..

По этой причине он не сопротивлялся, смиренно ведя, — если так можно было выразиться, — Геслера прямиком в один из главных храмов культа. Даже если старик уже сбежал оттуда, у сверхпсиона Российской Империи будет, на ком отвести душу. А уж в том, что это чудовище гневалось, Тоширо не сомневался. Он находился слишком близко к своему пленителю, и отлично чувствовал его ярость и холодное намерение убивать до тех пор, пока о террористах не останутся лишь строчки в старых записях, да заметки в газетах. Это ощущение то усилялось, то слабело, а то и вовсе пропадало… но неизменно возвращалось, фокусируясь на ощущающем себя абсолютно беспомощным японце.