Приступим-с…

* * *

Спустя несколько минут.

Мужчина сидел, оперевшись спиной на стену, и безвольным, почти мёртвым взглядом смотрел на обвалившуюся стену музея, оцеплённого сотрудниками спецслужб. Там, за периметром, находиться дозволялось только силовикам, да медикам с пострадавшими, о которых они заботились. Мужчина и сам должен был быть там, ведь рана на спине саднила не на шутку… но он сбежал. Сбежал, когда его беременная жена вдохнула в последний раз, а реанимационные мероприятия не дали желаемого эффекта. Он даже ударил медбрата, когда тот попытался остановить его…

К облегчению самого мужчины, врачи были слишком заняты, чтобы гоняться за тонущим в горе человеком, а силовики, будь то полиция или люди во всём чёрном, ограничились лишь сверкой биометрии, не став задавать лишних вопросов. Они рыли носом землю в поисках террористов, а уставший сорокалетний профессор истории на эту роль никак не подходил, даром, что был в неадекватном состоянии.

И вот теперь он сидел здесь, размышляя над тем, что, возможно, сейчас хороший момент, чтобы свести счёты с жизнью. Даже делать ничего не придётся: просто остаться здесь да истечь кровью. Рана вновь открылась, не выдержав пробежки, и мужчина уже с четверть часа ощущал, как по спине расползается безразличный и равнодушный холод, как нельзя лучше описывающий его нынешнее отношение к жизни без единого близкого родственника и, теперь, без любимой женщины тоже.

Он и сам не понял, в какой момент его мысли улетучились, словно чудное наваждение, а тело разве что не само собой поднялось и зашагало к врачам, хромая и едва переставляя немеющие ноги. Резкое осознание ценности собственной жизни оглушило его похлеще обуха, так что, попав в руки к медикам, он не то, что не сопротивлялся, но и ни на что особо не реагировал.

И таких людей, резко переосмысливших произошедшее, взявших себя в руки или принявших наиболее подходящие в их ситуациях решения, были сотни. О череде странных феноменов напоминал лишь слегка возросший фон Пси, потерявшийся на фоне эха работы псионов-спасателей, да полтора десятка мародёров, независимо друг от друга сдавшихся полиции.

О настоящем положении дел знал только Артур Геслер — тот, кто и являлся первопричиной «помешательства» множества людей…

* * *

В то же время.

— Вторая фаза?

— Приведена в действие. Наши ячейки уже раскрыли себя и включились в работу. К сожалению, многих заменить местным контингентом не вышло: имперцы держат преступность под контролем, и желающих в достаточных количествах просто нет, господин. — Невысокий жилистый азиат говорил, не поднимая головы и не разгибая спины даже несмотря на то, что собеседник не мог видеть его без камер и им подобного оборудования. С одной стороны — глупость, но с другой — демонстрация крайней степени преданности и какого-то неадекватного, раболепного уважения.