— И ни слова про то, что наши люди бесследно исчезли, едва выполнив свою работу. — Согнувшийся в три погибели азиат едва заметно вздрогнул. — Выясни, что с ними произошло. Если нужно — задействуй резервы. Всё равно после этой операции любые действия в черте Империи нам заказаны на несколько лет, и это по меньшей мере. Ты понял меня?

— Я сделаю всё, как вы скажете, господин. Не в ущерб основному плану…

— Если сейчас от тебя зависит исполнение основного плана, то ты чертовски плохо выполнил свою работу! — Прошипел собеседник вновь содрогнувшегося азиата. — Я жду результата!

Устройство для связи тонко пискнуло, и азиат, поняв, что разговор закончен, моментально поднялся на ноги. Сейчас его лицо напоминало высеченную из камня маску охваченного ненавистью демона, один лишь взгляд на которую мог ввергнуть в суеверный ужас даже абсолютно нерелигиозного человека. Было в мужчине нечто, заставляющее его бояться. Нечто, видимое даже обывателям.

Распахнув ведущую в полупустой кабинет дверь, азиат вышел в коридор и сразу же, без лишних слов впечатал кулак в живот одного из ожидавших его возвращения подчинённых. Тот согнулся и зашёлся в хрипящем кашле, но мужчину это, казалось, нисколько не обеспокоило. Он лишь наклонился, тихо, но отчётливо прошептав:

— Ты узнаешь, что случилось с нашими агентами.

И это был не вопрос. Утверждение.

— Д-да, господин! — Почти без запинки ответил несчастный, придерживая ладонью чёрную половинчатую маску, закрывающую левую сторону его лица. — Я узнаю…

— Прекрасно. Я рассчитываю услышать от вас хорошие новости, потому что у вас нет и не было права на ошибку. Бирюза?

— Все группы на севере справились, господин. Заложники взяты чисто, вариантов помимо штурма у имперцев не будет!

— Синева?

— На западе всё готово, господин. Местные отбросы пытались пойти против приказов, но мои люди разобрались со всем на местах…

Каждый из присутствующей здесь пятёрки японцев в необычных масках с цветными полосами у глаз отчитывался об успехе кратко, с максимальным смирением и преданностью в голосе. Но эмоции их были подобны вулкану, что их непосредственный начальник, будучи не последним телепатом, отлично чувствовал. Чувствовал, но молчал и не пытался привести подчинённых к абсолютному смирению, ибо полностью послушный, безвольный инструмент — бесполезен.

Этому его научил глава, позволив на собственном примере ощутить, каково это — становиться слабее, слепо подчиняясь чужим приказам. И сейчас, имея на руках донельзя подробный план по устранению невероятной во всех смыслах цели, он не собирался следовать каждой его букве. Небольшие коррективы так и напрашивались, ведь мужчина предполагал там, где старик опирался лишь на точную информацию. Но можно ли было так выступать против человека, о котором совсем недавно никто ничего не знал, а в дальнейшем каждая новость о нём приносила с собой колоссальной значимости откровение?