— «Вам удалось так быстро понять нас?».

— «Вы не первые, кого мы встретили. У нас есть опыт в адаптации, сохранившийся ещё со времён существования в полностью материальных телах. Этого не стоит бояться, но стоит принять. Мы не представляем для тебя угрозы». — Очевидно, помимо адаптации для общения, Гость начал превосходно разбираться в людских эмоциях. А я, вообразив себе новый виток могущества собеседника, должен был испугаться. — «Нам больно видеть, как ты страдаешь в клетке из плоти и крови. Материальная оболочка увечит твой разум. Попытки это компенсировать делают только хуже».

— «Я ещё не достиг уровня, на котором можно было бы сменить форму существования. Когда-нибудь я познаю мир на уровне, достаточном для того, чтобы разобраться, как стать подобным вам. Но пока я на это не способен». — И ведь про нежелание полностью расставаться с человечностью ему не расскажешь. К слову, о «нём». По какой-то причине Гость говорит так, словно «его» тут сильно больше одного. И тут-то вспоминается его изначальный, да и текущий тоже, образ. Переплетение чего-то. — «Я соглашусь с тем, что тело ограничивает меня: это очевидно. Но оно — не просто балласт. Олицетворение моего „я“. Без тела я стану кем-то другим».

— «Заблуждение. Тело не делает тебя кем-то. Одежда не делает тебя кем-то. Внутренняя суть неизменна, но попытки мимикрировать под низшую форму жизни бессмысленны. Что же до принципиальной невозможности отказа от тела и отсутствия необходимого понимания…». — Поток размытых и не слишком понятных образов я всё же принял, посчитав, что непонятое сейчас можно будет расшифровать после. — «Ты спутал причину и следствие, как и все мы когда-то. Твои способности ограничены не отсутствием знания, но неспособностью с достаточной детализацией воспринять материальный мир. Отказ от тела и псионическое воплощение нивелируют эту проблему».

— «Вы хотите сказать, что без тела мне покорится управление пространством?»

— «В полной мере».

— «Но это же значит, что я изменюсь так сильно, что перестану быть собой». — Это же произошло, когда я обрёл силу. Стазис изменил меня. Убил человека, оставив жалкое его подобие. Какое-то время я ещё подёргался, по инерции изображая из себя невесть что, но итог остался тем же.

— «Не перестанешь. Суть неизменна, но искусственные границы могут быть ложно восприняты как нечто монументальное. Сменив форму, ты станешь тем, кем должен являться». — И то, что он сам себе несколько противоречил, Гостя нисколько не беспокоило. Очевидно, что он, всё же, мыслил по-другому.