Пришлось удалённо «устраивать шум» и организовывать недругам «случайную встречу» с теми, кто смог от них избавиться без лишних жертв. ОМП в таких случаях в пай-мальчиков не играли, устраняя нарушителей на месте сразу по обнаружению. Их, как и меня, в общем-то, не интересовало, что эти «диверсанты» что так, что так не смогли бы навредить разлому.

Но я не хотел давать ОМП повода считать, будто они уже в чём-то недоработали, а сотрудники этого самого ОМП считали, что они заседают на пороховой бочке, и любая мелочь может превратить давшуюся им в руки «золотую рыбку» в живое воплощение цунами. Все, от рядовых бойцов до руководителей высшего звена, находились на пике нервного напряжения, из-за чего малейшая искра могла привести к коллапсу.

Всё же, несмотря на внешнюю браваду, на «собрании» только Алексей Второй не считал, будто я вот-вот нагряну к нему во дворец с весьма однозначными намерениями. Но даже он всё равно опасался, умело это скрывая.

И понял я это просто потому, что именно опасения и страха в транслируемых им вовне эмоциях не было.

А ведь так быть не могло: уж поверьте опыту существа, лишившегося эмоций и «питающегося» чужими.

— На этом закончим. Я обобщил и сохранил на носителе всё, что мне известно о той стороне. Изучайте, и готовьте свои варианты конструкций и механизмов, которые обеспечат или могут обеспечить стабильное существование разлома…

Процесс переноса значительной части всего узнанного о той стороне занял ни много, ни мало, а четыре с половиной часа объективного времени, на протяжении которого я, фактически, занимался сбором информации об ОМП. Сами представители, — и в особенности учёные с инженерами, — об этом в лучшем случае только догадывались, и оттого носились со мной как с писаной торбой. Дважды доставляли устройства получше, позволяющие реализовать мой скоростной потенциал чуть шире, а количество напитков и закусок, ими предложенных, могло сделать честь любому многопрофильному ресторану.

Но в целом я «отдыхал», отведя под непосредственно перенос знаний «на бумагу» малую толику мощностей своего разума. И никто меня не беспокоил…

До сего момента.

— Вижу, я как раз вовремя. — Несмотря на резко изменившуюся атмосферу, и в частности — негодование, испытываемое приставленной ко мне охраной из китайского отделения ОМП, Алексея Второго пропустили без малейших препятствий. Научный персонал, получивший от меня исчерпывающие инструкции со всеми возможными пояснениями, подозрительно быстро рассосался, а за ним последовали и сами китайцы. Телохранители же Императора остались снаружи изначально, и отнюдь не по своей воле. Просто сам мужчина, опустившийся на простой рабочий стул напротив, отдал им такой приказ. — На удивление «чистый» бокс. Едва ли не единственное место во всём лагере, где можно поговорить с глазу на глаз без риска быть услышанными…