Владимир поморщился, словно от приступа резкой мигрени. Мир вокруг дёрнулся на секунду, а в голове эхом раз за разом проносились слова террориста: «прими смерть как мужчина».

Что-то было не так, но что именно цесаревич понять не успел.

— Убейте себя! — Звонкий девичий голос, раздавшийся совсем не оттуда, откуда Владимир ожидал его услышать, ударил по мозгам так, что телепат террористов должен был удавиться от зависти. Все посторонние мысли выбило прочь, а людские силуэты перед глазами начали расплываться и изменяться Террористов стало не двое, а трое, и оказались они не там, где были только что. Обе девушки пропали, но жар пожарища позади так никуда и не исчез.

Хотя бы убитый сильный псион был не иллюзией.

А с террористами тем временем происходило, для них самих, неладное: псион-слабосилок просто и незатейливо вскинул к подбородку пистолет, из которого он только что целился в цесаревича. Громыхнул выстрел, и ошмётки разлетевшейся черепной коробки украсили припорошенную пеплом траву. Второй стрелок, несмотря на попытки выжившего вражеского телепата его остановить, бросил автомат, достал из кобуры личное оружие и точно так же застрелился, сверкая глупой улыбкой: шлем он где-то потерял ещё до этого момента.

Так или иначе, но выстрел этот послужил для Владимира сигналом: он телекинезом бросил себя вперёд, сблизился с телепатом и для надёжности ударил по площади, лишая мозголаза даже тени шанса на выживание.

«В будущем нужно взять это на заметку. Хотя, конечно, лучше с такими врагами лично просто не встречаться…» — подумал он, найдя взглядом Лину и Ксению. Девушки были, к его вящему облегчению, целы и невредимы. Досталось только цесаревне, и то — сугубо психологически, отчего её лицо сейчас перекосило от беспокойства, страха и ярости.

На трупы она и не смотрела, что было к лучшему: последним, что хотел бы сейчас Владимир, была необходимость успокоения впервые убившей сестры.

— Идиот! Ты почти подставился под этого… этого!.. — Возмущение и негодование из Лины лились рекой, но, по большей части, причиной являлось беспокойство за брата, что того несказанно радовало. И потому, что он, раздумывая после беседы, начал опасаться охлаждения отношений между ними, и потому, что с лояльной сестрой дела будет вести проще, чем с недоброжелательно настроенной.

— Ощущаешь кого-то из наших?

Лина кивнула:

— Полтора десятка, двести метров к северу, идут на нас прямым курсом. Я вышла на связь с охраной, как ты и просил. Передать что-то на словах не вышло, тут всё глушат, но источник сигнала они засекли… — Взгляд девушки упал на рану, которую цесаревич, пытаясь понять всю глубину проблемы, начал бесстыдно расковыривать пальцем. — Не трожь! Ты ранен? Сильно? В любом случае, скоро тут будут врачи!..